Митрополит незаметно кивнул помощнику-иноку, зажигавшему свечки у алтаря. Тот понял, чуть-чуть прикрыв глаза ресницами. Митрополит улыбнулся про себя. Ах, помощника ему Господь послал – умницу великую.
Темная церквушка наполнилась запахом ладана и раскаленного воска. С сусально-золотых риз милостиво смотрели на Елену и Ивана кроткие святые.
– Обручается раба Божья Елена рабу Божью Ивану…
– Обручается раб Божий Иван рабе Божьей Елене…
Не было в ту ночь ни великолепного хора, ни нарядных гостей, ни шумного застолья, а оба, Елена и Иван, заплакали, как митрополит объявил им тихо, благостно осеняя крестом:
– Пред Богом и людьми теперь вы муж и жена…
У митрополита и самого в глазах защипало, когда увидел как приникла Елена к мужу, как, улыбаясь робко, будто неопытный отрок, боярин Иван обнял новоявленную жену свою…
А уехали новобрачные – инок принес митрополиту исписанный листок, чернила еще не высохли. Близко поднес тогда митрополит документ к близоруким глазам, почти наклоняясь к свечам, так что чувствовал веками жар их. Читал внимательно – исповедь пред венчанием царицы Елены да боярина-князя Ивана Федоровича Телепнева.
Давно почил в мире царь Василий. Успокоилась Елена, Бог ей судья. Отпели князя Телепнева. Вырос Иван Васильевич, принял царский венец, стал чаще задумываться и однажды под вечер после Всенощной пригласил стареющего митрополита Макария к себе.
Знал прекрасно Макарий, зачем призвал к себе молодой царь, но вида не подал. Тихо уселся на маленький стульчик и разговор начинать не спешил. Царь-подросток Иван нервничал, молчал, жевал губами, но вот решился:
– Сказывали, владыко, что у первой жены моего отца, Соломонии, в монастыре после пострижения родился ребенок…
Макарий ожидал такого вопроса.
– Сплетни все, государь, – спокойно ответил. – Не о чем и тревожиться. Откуда в монастыре ребенку взяться?
– Могилу Соломонии вскрыли, чтобы сплетни унять об опальной царице, – не слушая митрополита, нервно продолжал Иван, голос дрожал, срывался, – и рядом с ее доминой гробик маленький увидели. Только вместо детских останков куклу тряпичную обнаружили… Куда младенец девался?
Митрополит отвел глаза и ответил царю Ивану теми же словами, что и царю-отцу Василию почти двадцать лет назад:
– Государь, не бери себе в голову. Не было никакого младенца. Сплетни все это. Небось какая-нибудь черница посоветовала Соломонии объявить такое, да и сама сплетни сеять стала.
– Зачем ей?
– Зависть, государь. К молодой царице и ее материнству.
И так же, как отец его двадцать лет назад, задумался молодой государь.