Чумаков сжал руку врача.
– Евгений Викторович… Если мне удастся выкарабкаться, то целиком. А нет – что же, никто плакать не станет… Хотите, напишу отказ в письменной форме. Сами говорите, что я выжил чудом. Но где одно чудо, там может быть и второе, верно?
– Я вам не маг какой или чародей, чтобы чудесами заниматься, я врач и говорю со всей ответственностью: нужна операция! – теряя терпение, уже сердито отвечал Евгений Викторович.
Но Чумаков оставался непреклонным.
– Если уж на то пошло, – предложил хирург, – давайте хотя бы вскроем ногу и хорошо промоем её, там же… – Он повёл рукой в сторону распухшей ниже колена синей колоды, источавшей характерный гнилостный запах.
Чумаков, поколебавшись, согласился, но с условием, что процедуру будут производить без наркоза. «Не хватало, чтоб усыпили, а потом ногу оттяпали», – подумал про себя.
– Будет очень больно! – предупредил хирург.
– Потерплю, – ответил Чумаков, сцепляя зубы, когда его стали перекладывать с постели, чтобы везти в манипуляционную.
Пока ехали, настраивал себя, что любой ценой должен всё выдержать.
И он держался, когда икру левой ноги разрезали с трёх сторон почти во всю длину, когда промывали физраствором, накладывали швы, вставляли катетеры для оттока скапливающегося гноя. Отключился, только когда повезли назад в палату.
На следующий день к нему зашла тётя Дуся с пакетом в руках. Закрыв за собой дверь, достала из полиэтиленового кулька обычную пол-литровую банку с какой-то тёмно-бурой жидкостью. Широкой морщинистой ладонью с крепкими пальцами труженицы она легко сняла тугую капроновую крышку и, налив треть стакана, протянула Чумакову.
– На вот, сынок, выпей, страдалец ты наш! – неожиданно мягким тоном сказала тётя Дуся. – Нынче только и разговоров, как вчера тебе ногу без наркоза резали. А я утром сменилась, домой сбегала. Дай, думаю, отварчику ему сделаю, оно не повредит, а на пользу будет.
Чумаков покорно выпил, так как ему и впрямь было паршиво. Но, опустошив стакан, он застыл в изумлении: эффект узнавания сработал почти сразу: знакомый запах, вкус, ощущение горечи во рту… Он пил это во сне или в бреду, когда белый старик поил его из чаши, называя каким-то древним красивым именем. Но ведь тогда у него была горячка, а здесь… Здесь вполне реальная тётя Дуся сидит перед ним, ставит на тумбочку пол-литровую банку.
– Как только пить захочется, воды не пей, а отпивай отвар понемножку. Я потом ещё принесу, чтоб на ногу прикладывать, заживать будет быстрее…
Она встала:
– Ладно, пойду, некогда рассиживаться.
– А что это за отвар? – успел спросить Чумаков.