— Принеси ещё блюд!
— Слушаюсь, матушка барыня!
Появление Петра Сергеевича несколько смутило капитана. Но не так уж чтобы очень. Не дрогнув щекой, гость налил себе ещё рому, взглядом обласкал спину Афанасия, удалявшегося с пустой бутылью.
— Послушные у вас крестьяне, Антонина Фирсовна!
— При рачительных хозяевах крестьяне и в работе знают толк, и в поведении… — ответила хозяйка.
— Истину глаголешь, матушка! — поддержал её супруг. Затем он повернулся к капитану:
— Сейчас я вас с сыном своим познакомлю!
Гость бросил нож и вилку, вытащил из-за ворота салфетку, встал из-за стола, снова приосанился.
— Разрешите представиться: штабс-капитан Заступников Фёдор Пафнутьевич!
Младший Болотников презрительно поморщился, а старший, сделав сыну угрожающую мину, снова повернулся к гостю.
— Зачем же вставать? Это лишнее, — сказал он с благостной улыбкой. — Оставайтесь сидеть, прошу вас…
Капитан и тут нашёлся что ответить.
— Нешто забыли? В армии такой порядок: уважаемых людей приветствовать стоя!
— И низших по рангу? Младших по возрасту и без воинского звания? Не слышал такого!
Антонина Фирсовна возмутилась:
— Да что ты, Сергей Петрович, командуешь? Мной всё утро командовал, а теперь вот…
Капитан погладил взглядом и хозяйку, весело пошевелил усами.
— Ничего-ничего… Дело житейское! Семейное…
Он снова сел в плетёное кресло, а барыня-мать посмотрела на сына с теплом и лаской.
— Садись, Петруша, пообедай с нами…
Пётр Сергеевич, ни на кого не глядя, сел за стол.
— Что ж ты гостю-то не представляешься? — вознегодовал отец.
— А мы разве не знакомы? Не далее как вчера вечером имели честь лицезреть друг друга… Правда, издали…
Капитан изобразил восторг, снова почти искренний.
— Ах, да! Припоминаю… Видел я вас давеча у дома друга моего, на лугу… Вы с его дочерью премило выглядите! Премило! Прекрасная пара!
Пётр Сергеевич набычился.
— Есаул Репкин вам друг? Вы ведь лишь сутки назад познакомились…
Отец и мать всё это время недоумённо переглядывались. Однако капитан и тут не оплошал.
— Друг или просто знакомый — мне без разницы. Хочу и ему помочь, верите? Сочтёте за каприз — воля ваша, а только обещал я пристроить его дочь в Петербурге, и обещание своё выполню.
— У господина капитана в Петербурге такие связи, которые тебе вовек не снились! — закудахтала Антонина Фирсовна. — Он и тебя пристроит к хорошему местечку…
— Пристрою, — крякнул капитан. — Преохотнейше пристрою! Ваш сын красавец, чисто бубновый валет! К богатой петербурженке его пристрою…
То была последняя капля.
«Бубновым валетом меня обозвал! — бесился Пётр Сергеевич. — Нет уж, и сегодня дома не останусь, переночую-ка ещё пару ночей где-нибудь. Капитан ведь не железный, погостит-погостит, устанет от пьянства и обжорства. Да и хозяевам надоест…»