— Моет посуду в каком-нибудь третьеразрядном ресторане, — ответил он.
На лице моем отразилось удивление, и он добавил:
— Мы не должны над этим смеяться. Русская аристократия пережила трудные времена за последние одиннадцать лет, с тех пор, как сбежала от большевиков за границу.
— Однако у этого князя вполне процветающий вид, — возразила я, заметив крупную жемчужину в его галстуке и бриллиантовые запонки в рукавах белоснежной рубашки.
Мой собеседник рассмеялся.
— За это он должен благодарить вафли Уайлфри, — сказал он и, видя, что я жду объяснений, добавил: — Это все княгиня, вон та маленькая толстая женщина с крашенными волосами, которая беседует с нашей хозяйкой. Она была в девичестве мисс Уайлфри, и пакетик их знаменитых вафель можно видеть на столе каждого американца во время завтрака.
Я рассмеялась, а потом заметила:
— Кстати, разговор о вафлях напомнил мне, что я ужасно проголодалась. По-моему, уже давно подошло время ужина.
Дело в том, что мы сегодня весь день работали без перерыва на ленч, потому что у Джайлза срочный заказ, который он обещал выполнить в рекордно короткое время.
Мне бы хотелось, чтобы издатели вели себя более ответственно и решали, что им нужно, не в самый последний момент. У них всегда начинается жуткая спешка, когда журнал уже на подходе. Странное выражение, на мой взгляд!
Мой собеседник что-то подсчитал.
— Нас двадцать девять, — сказал он. — А я полагаю, что за столом должно быть равное число гостей, так что наверняка ждут кого-то еще.
В этот момент в гостиную вошел новый гость, и я сразу поняла, кто он. Сердце у меня подпрыгнуло, а потом словно бы перекувырнулось несколько раз, и у меня возникло тошнотворное ощущение, что я вот-вот упаду в обморок. Это был Дэвид! Единственный, кого я не ожидала встретить здесь сегодня вечером. Мне захотелось убежать, спрятаться. Я не могла придумать, что я ему скажу!
Говорят, когда человек тонет, то за несколько секунд перед его глазами проходит вся его жизнь. Я знаю, что когда Дэвид пару минут назад вошел в гостиную Мэлдритов, со мной произошло то же самое. Конечно, передо мной промелькнула не вся жизнь, но все то, что случилось в течение всей той злополучной недели до его отъезда в Америку.
Он был так нежен со мной, когда мы ехали в Лондон из Брэй-парка, что мне показалось, будто все наши недоразумения позади.
Благодаря своему удивительному умению подчинять себе людей, а также щедрым чаевым он сумел уговорить ночного сторожа разбудить горничную, и та упаковала мои вещи. Затем сторож вынес к автомобилю наши чемоданы.