Лицо управляющего побледнело.
– Обождите минуту, – взмолился он. – О чем вы говорите? Какой суд?
– Я выдвину против вас обвинение на пятьдесят тысяч долларов за оскорбление личности, еще на пятьдесят – за выселение из номера и вчиню иск на сто тысяч на покрытие судебных издержек.
Управляющий судорожно сглотнул.
– Как же вас выпустили на свободу?
– Позвоните в полицию и поинтересуйтесь.
– Прошу вас сюда, пожалуйста, – пролепетал бедняга.
Проводив нас в офис, он снял ключ со стенда и, не говоря ни слова, вручил его мне.
Подойдя к своему номеру, я раскрыл дверь и отступил, чтобы пропустить Берту.
Я нашел стакан, которым Карлота запустила в меня. Он ударился о постель, отлетел к стене и скатился на пол за кроватью.
Придерживая пальцами изнутри, я поднял его, открыл свою сумку, достал порошок для снятия отпечатков пальцев и принялся за работу.
Когда мне удалось выделить пару отличных отпечатков, я вынул липкую ленту, чтобы завершить работу.
– Черт подери, чем ты занимаешься? – спросила Берта.
– Прижимаю ленту. Собираюсь перенести на нее все эти пальчики.
Покончив с этим, я прикрепил кусок ленты к картону.
– Поезжай в офис, – сказал я Берте. – Я умоюсь и двину следом за тобой.
Берта ехала в своей машине, а я – в своей. Когда мы добрались до места, там надрывался телефон. Ответила Берта, но тут же передала трубку мне.
– Это тебя.
Я взял рубку.
– Лэм слушает.
Это был Фрэнк Селлерс.
– У меня для тебя новости, малыш. По-моему, стоит сотрудничать с полицией и иметь друзей, которые души в тебе не чают.
– Что же это за хорошие новости? И чем вызвано столь бурное изъявление дружеских чувств?
– Дело против тебя прекращено, и Берта может забрать свои кровные пять тысяч баксов обратно в любое время.
– Хорошо, – сказал я, – а как насчет той тысячи?
– Какой еще тысячи?
– Десяткой сотенных купюр с записанными номерами, те, что вынули из моего кармана.
– Ну, это же доказательство.
– Доказательство чего?
Он смешался.
– Ну… ну, черт возьми, доказательство, и все тут. Детективное агентство «Черный ястреб» записало все номера банкнотов, поэтому не может быть никаких сомнений, чьи они по праву.
– Эту тысячу я получил в качестве гонорара. Хочу, чтобы мне ее вернули.
– Что за бред сивой кобылы, малыш? Какой к черту гонорар за шантаж?
– Кто сказал про шантаж?
– Карлота Шелтон.
– Пусть она заявит об этом в суде.
– Ну, знаешь ли, – прокричал Селлерс в трубку. – У тебя хватает наглости требовать эту тысячу долларов? Ну… черт бы тебя побрал, не испытывай судьбу, жалкий дурак… Если ты упрешься рогом, то поневоле заставишь ее обратиться в суд и накрутить тебе хвост.