У меня не раз возникала мысль, что мать нуждается в милосердном избавлении от страданий. Вполне могу представить, что, находясь в плену неподвластного ее воле тела, она предпочла бы умереть, особенно если, как они, похоже, предполагают, из ума она до сих пор не выжила. Судя по зловещему взгляду, сегодня она была в полном сознании. И хотя в моей власти прекратить ее убогое существование — если, конечно, она изберет этот путь, — меня радует мысль, что я могу лишить ее даже этого. Баланс сил теперь на моей стороне, и я предпочитаю оставить ее такой — униженной, страдающей, недвижимой.
Мысль об этом доставляет мне безмерное удовлетворение.
Завтра снова на работу. Интересно, как дела у Вона? Пожалуй, пинта пива и пустой разговор в обеденный перерыв мне не помешают.
«Брайарстоун кроникл»
Октябрь
Еще одна смерть в одиночестве — общество в шоке
На этой неделе полицию Брайарстоуна вновь ждала мрачная находка. Прибыв в дом по адресу: Блэкторн-роу, Свепхэм, после сообщений о дурном запахе, в спальне полицейские обнаружили тело мужчины, по всей видимости Эдварда Ленгдона, 28 лет. Мистера Ленгдона не видели уже много месяцев, и источник сообщает, что труп найден сильно разложившимся.
На момент написания этой заметки никто из родственников умершего не объявился. Печальная смерть мистера Ленгдона — последняя на данный момент из шокирующей череды покойников, найденных в домах Брайарстоуна за последние несколько месяцев.
Неизвестно, связывает ли полиция кончину мистера Ленгдона со смертями Даны Вилишчевиной и Эйлин Форбс, найденных в собственных домах на прошлой неделе. Расследование продолжается.
Кампания «Возлюби ближнего своего» — последние события в вашем районе, с. 34–35.
Я узнала, что родилась в чужом теле в раннем детстве, вероятно, еще до того, как вообще узнала о чем-либо, и для меня это был непреложный факт. Я постоянно играла с девочками — моими двумя сестрами и их подружками — и лет до восьми даже не думала, что чем-то от них отличаюсь. Если бы не папаша, мы могли бы жить так и дальше и моя судьба стала бы совсем иной. Но мой отец — настоящий мужик, бывший шахтер — хотел, чтобы я занималась регби, а если не получится, то хотя бы футболом; он хотел, чтобы я стояла с ним плечом к плечу, когда вырасту. Ему нужен был тот, с кем можно сходить в паб в субботу утром, пока мама готовит завтрак, а сестры сюсюкают над своими младенцами.
Я любила отца, но в равной степени его ненавидела; он никогда не был со мной жесток, пока я росла, но не скрывал неудовольствия. И я научилась притворяться, научилась в его присутствии менять голос, научилась сидеть, сложив руки на коленях и склонив голову.