— Естественно. — Питт сел. — Полагаю, вы считаете нас… — Он вопросительно взглянул на Ровену.
— Сумасшедшими, — подсказала она и взяла со стола тарелку. — Лепешки?
— Да, сумасшедшими. — Питт намазал на лепешку джем. — Хочу заверить вас, что мы в своем уме, хотя, если бы это было не так, я говорил бы то же самое. Скажите, мисс Прайс, вы не передумали?
— Я взяла деньги и дала слово.
Лицо Питта немного смягчилось.
— Да. Но для некоторых ни то ни другое не имеет значения.
— Для меня имеет.
— Все может измениться, — заметил Флинн. — В зависимости от происхождения денег.
— Намекаете на то, что мы можем оказаться преступниками? — Румянец, вспыхнувший на белых, как снег, щеках Ровены, выдал ее возмущение. — Крайне невежливо с вашей стороны являться сюда и обвинять нас в каких-то махинациях.
— Репортеры обычно не церемонятся. Как и братья, защищающие своих сестер.
Питт что-то пробормотал на незнакомом языке и провел пальцами по тыльной стороне ладони Ровены — так жестом успокаивают разъяренную кошку, готовящуюся к прыжку.
— Понимаю. Дело в том, что я немного разбираюсь в финансах. Деньги получены абсолютно законным путем. Мы не сумасшедшие и не преступники.
— Кто вы? — спросила Мэлори, опередив Флинна. — Откуда вы?
— А вы сами как думаете? — Питт мягко уклонился от ответа.
— Не знаю. Но мне кажется, вы считаете себя воплощением наставницы и воина, которые не смогли защитить спящих принцесс.
Питт поднял бровь.
— Кое-что вы уже знаете. Хотите узнать больше?
— Да. С вашей помощью.
— Нам не позволено помогать таким образом. Скажу лишь одно. Мы не только наставница и воин, но и преданные друзья, и сие усиливает нашу ответственность.
— Это всего лишь легенда.
Взгляд Питта снова стал непроницаемым.
— Наверное, поскольку подобное выходит за границы вашего разума и вашего мира. Тем не менее хочу заверить вас, что ключи существуют.
— Где стеклянная шкатулка?
— В надежном месте.
— Могу я еще раз взглянуть на картину? — Мэлори повернулась к Ровене. — Я хочу, чтобы Флинн тоже увидел.
— Разумеется.
Женщина встала и повела их в зал, где висело полотно.
Приближаясь к картине, Мэлори услышала восхищенный вздох Флинна.
— Потрясающе! Скажите, кто ее написал?
— Тот, — тихо ответила Ровена, — кто знает, что такое любовь и печаль.
— Тот, кто знает Мэлори. А также мою сестру и Зою Маккорт.
Ровена вздохнула.
— Вы циничны, Флинн, и вдобавок подозрительны. Но поскольку вы взяли на себя роль защитника, я вас прощаю. Мы не желаем зла Мэлори, Дане или Зое. Наоборот.
«Почему-то ей хочется верить…» — подумал Флинн.
— Согласитесь, довольно странно видеть здесь лицо своей сестры.