— Взаимно.
Похоже, любители собак нашли общий язык. Зацепившись пальцами за карманы брюк, Флинн окинул взглядом густые заросли и большую лужайку.
— Тут есть где побегать. Вы могли бы завести целую свору собак.
— Да. Конечно. — Ровена снова опустила голову и почесала живот Мо.
— Мы много путешествуем. — Питт погладил Ровену по волосам.
— Долго вы здесь пробудете?
— Уедем через три месяца.
— Куда?
— Все зависит от обстоятельств. Агра?[18]
— Да, да. — Ровена еще раз обняла Мо и, тяжело вздохнув, встала. — Вам повезло… Имеете такое сокровище. Надеюсь, вы его цените.
— Конечно.
— Вижу. Хоть вы и стараетесь казаться циничным и подозрительным, такая собака распознает доброе сердце.
— Безусловно, — кивнул Флинн. — Я тоже в это верю.
— Надеюсь, вы возьмете его с собой, если соберетесь еще раз нас навестить. Он может тут побегать. До свидания, Мо.
Мо сел и с неожиданным для него достоинством поднял массивную лапу.
— Ого! Это что-то новенькое. — Флинн удивленно присвистнул, глядя, как Мо вежливо позволяет Ровене пожать ему лапу. — Мэлори, ты видела…
Услышав имя Мэлори, Мо повернул голову и тут же бросился к ней. Она сдавленно вскрикнула, приготовившись к столкновению.
Ровена произнесла какое-то слово — спокойно и властно. Мо остановился в нескольких дюймах от Мэлори, шлепнулся на свой массивный зад и снова поднял лапу.
— Отлично, — Мэлори облегченно выдохнула. — Так гораздо лучше. — Она наклонилась и пожала собачью лапу. — Молодец, Мо!
— Как, ради всего святого, вы это сделали? — Флинн выглядел озадаченным.
— Я умею обращаться с животными.
— Еще как! А что это за язык? Гэльский?
— М-м-м.
— Странно, что Мо понимает команду на гэльском, но почти всегда игнорирует английский.
— Собаки понимают не только слова. — Ровена протянула Флинну руку. — Надеюсь, вы приедете еще. Мы будем рады.
— Спасибо, что уделили нам время.
Мэлори пошла к машине. Рядом трусил счастливый Мо. Сев в автомобиль, девушка запихнула сумочку под сиденье, словно стыдилась ее.
Мо, устроившийся сзади, высунул голову в окно, и Ровена рассмеялась, но смех вышел немного грустным. Она помахала рукой и прислонилась к Питту, наблюдая за удаляющейся машиной.
— У меня появилась надежда, — прошептала Ровена. — Забытое чувство. И… это пугает меня. Я боюсь надеяться.
Питт обнял ее и крепко прижал к себе.
— Не плачь, любовь моя.
— Глупо… — Ровена смахнула слезу. — Глупо плакать из-за чужой собаки. Когда мы вернемся…
Питт повернул ее к себе, взял лицо в ладони. Голос его звучал мягко, но твердо.
— Когда мы вернемся домой, заведешь сто собак. Тысячу.