– Так что же, Серж, ты решился окончательно? – спросил капитан Толчанинов. Он был старше других присутствующих офицеров, в черных гладких волосах блестела седина, около карих, насмешливо сощуренных глаз собрались мелкие морщинки. Илья знал, что Толчанинов уже давным-давно свой человек у цыган, что он приходит сюда запросто и иногда даже неделями живет в Большом доме, ночуя в нижней комнате на продавленном диване и никого этим не стесняя. Цыгане рассказывали, что в молодости Толчанинов был до смерти влюблен в солистку хора, дочь Глафиры Андреевны, красавицу Таню Конакову. Но Танюша отдала руку и сердце блистательному кавалергарду Налимову и укатила с ним в Париж. Толчанинов страшно мучился, бросил карьеру, пил запоем, чуть не застрелился, но потом, по выражению Глафиры Андреевны, «передурил» и страдания бросил. Затем грянула вторая турецкая кампания, Толчанинов носился со своей ротой по Балканам, бил турок, мадьяр, гуцулов, брал Плевну, мерз в Карпатах и форсировал Дунай. В Москву вернулся георгиевским кавалером, героем и законченным циником. Московские кумушки с воодушевлением кинулись сватать Толчанинову девиц, но тот ловко увертывался от женитьбы, говоря, что подобные развлечения ему уже не по возрасту и не по карману. На темном, сожженном загаром лице Толчанинова навсегда, казалось, застыло насмешливое выражение. При разговоре он то и дело поднимал ко рту длинную мадьярскую трубку, с наслаждением затягивался, выпускал дым, и речь капитана из-за этого казалась медленной.
– Решился давно, – улыбнулся Сбежнев. – Будь моя воля, увез бы Настю под венец еще на Покров. Но Яков Васильевич только сейчас дал согласие.
– И все же, mon ami, это опрометчиво, – пожал плечами Толчанинов. В его глазах блестела ироничная искорка, было непонятно – серьезен он или потешается. – Не хмурься, я говорю на правах старого друга и из искреннего расположения к тебе. Настя – хорошая девушка, великолепная певица, красавица – никто не собирается с этим спорить. Пожалуйста, забирай ее в Веретенниково, живи, сибаритствуй… Но жениться?.. Для чего подобные жесты? Зачем шокировать свет? Москва и так гудит после выходок Воронина. У него тоже шальная голова, но даже он не додумался сделать Зине предложение. А ей, разумеется, в голову не пришло этого предложения требовать. Я не хочу казаться старым занудой и долбить тебе прописные истины, но ты – дворянин, Сбежневы – известнейшая фамилия, старинный дворянский род…
– Большая честь, да нечего есть, – рассмеялся Сбежнев. – Финансовые дела мои, Владимир Антонович, возмутительно плохи. Московские барышни из благородных семейств предупреждены своими маменьками и опрометчивых амуров мне не обещают…