Неожиданно ее охватила слабость.
— О, ты… ничтожество.
А потом она словно раздвоилась. В ее жизни такое происходило только два раза: когда умерла мать и когда Кэл оставил ее. Она вновь почувствовала себя совершенно одинокой и подавленной.
— Хей, ну не надо, не надо, — Тони грубо встряхнул ее. — Ты же знаешь, что ты сломала меня. Я единственный в этом зловонном мире, кто заботится о тебе.
Положив руку ей на плечо, он усадил ее на край кровати.
— Ты нужна мне не меньше, чем я нужен тебе, так ведь? Потому что мы оба хотим одного и того же. И мы оба едим дерьмо от всех.
Он обнял ее с несвойственной ему нежностью.
— Единственная разница заключается в том, что я не обманываю себя Я знаю шаг за шагом, что я буду делать пока не получу то, чего я хочу. А в этом ты ничем не отличаешься от меня, детка.
Медленно, нежно он стал овладевать ею.
— И ты такая же.
* * *
Пока охрана в униформе проверяла за черной оградой их приглашение, Лара и Тони записывались в книге для гостей. Уже три часа как закончилась работа, и обычно переполненное людьми здание «Плезир Энтерпрайсиз» было практически пустынным.
Охранник повесил трубку и понимающе улыбнулся Ларе.
— Проходите. Мистер Гриффин ждет вас. Вот этот лифт довезет вас.
Он указал на пару литых стальных дверей в боковой стене. В отличие от двойного ряда сверкающих лифтов, над этим не было таблички с цифрами, указывающей этажи, которые он обслуживает в пятидесятиэтажной башне из матового стекла и стали на Восточной Пятьдесят седьмой улице. Внутри личного лифта существовало всего три кнопки: для лобби, для администрации и та, которую нажал Тони, — для временной фешенебельной квартиры Гая X. Гриффина.
Так как лифт работал совершенно бесшумно, Тони в десятый раз за короткое время оглядел Лару и в десятый раз нахмурился.
— Тебе надо было надеть то красное платье, о котором я говорил. Почему ты меня никогда не слушаешь?
— Я же сказала тебе, Тони, оно слишком узкое и длинное — и я выгляжу в нем как глиста.
— В том состязании, в котором ты участвуешь, от тебя требуется показать все свои достоинства, а не скрывать их.
Лара не собиралась защищать свой выбор наряда: в этой войне она уже давно победила. Она поняла, что Тони просто выпускал пар из котла, страшно волнуясь за исход ее общения с Гриффином. Собственное же спокойствие просто поражало ее.
— Она носит только белое, — с горечью ворчал он. — Люди надевают белое для своего первого причастия, а не для встречи с таким человеком, как Гриффин. Ты думаешь, что все остальные девочки тоже в белом?
— Нет, я уверена, что они могут себе позволить нечто красное, облегающее и длинное, или что-то в этом роде. Должна же я в конце концов чем-то отличаться от них.