— Нет.
Хлоя схватила губку и, опустившись на колени, яростно набросилась на грязные пятна.
— Не хочу, чтобы здесь крутились посторонние. Моя кухня, мне и чистить ее.
— Прости, но это и меня касается.
Томас, вздохнув, взял вторую губку и встал рядом с Хлоей.
— Я знаю, как много значит для тебя это заведение. И мне очень жаль. Правда, жаль.
— Верю.
Ему страстно захотелось целовать Хлою до тех пор, пока усталость и озабоченность не исчезнут с ее лица.
— Тебе следовало предупредить меня.
— Я и так знала, что ты приедешь.
Она сказала это так уверенно, с такой слепой верой в него, что Томас вздрогнул. Никто на свете не относился к нему так… Да он просто этого и не заслуживает.
— Мне не нравится, что ты сама открываешь кафе по утрам.
Легкая улыбка коснулась ее губ.
— Значит, ты и вправду думаешь обо мне?
Если бы ты только знала, как часто!
— Да пойми же, с тобой все может случиться!
— Ничего со мной не случится, — заверила она, медленно выжимая губку.
Томас окунул свою губку в ведро, но тут же зашипел — там оказался почти кипяток.
— Ну и неженка, — улыбнулась Хлоя.
— Ужасно горячо!
— А иначе эти пятна не сотрешь.
Томас посмотрел на свои покрасневшие руки и принялся драить пол.
— Но откуда ты знаешь, что тебе ничего не грозит? А если бы ты вошла и застала здесь взломщиков?
— Ничего бы они мне не сделали.
— Хизер Глен не настолько маленький и спокойный городок, — возразил он, отбирая у нее губку, поскольку Хлоя отказывалась взглянуть на него. — И здесь есть преступники.
— Не так уж и много преступлений тут совершалось, — хмыкнула Хлоя и потянулась за губкой. — До последнего времени.
Томас, не выпуская губки, тихо повторил:
— Мне, правда, очень жаль, Худышка.
— Я имела в виду, — невозмутимо пояснила она, — что кто-то хочет расправиться с тобой, Томас. И это убивает меня. Я люблю наш город, правда, люблю. Он тихий, милый, красивый…
— Вернее сказать, весьма своеобразный.
Хлоя не обратила внимания на колкость.
— Совсем еще недавно я считала, что здесь живут лучшие люди в мире. — Опустив голову, она сосредоточенно принялась рассматривать губку. — Но теперь я так в них разочаровалась. Они позволили жадности отравить их души. Как много перемен, и все к худшему! От прежнего ничего не осталось. И это пугает меня.
— Именно поэтому ты не должна находиться одна в кафе. Обещай, что по утрам будешь открывать двери вместе с Огастиной.
— Ошибаешься, — покачала головой Хлоя. — Мишенью была не я. Разве не понимаешь?
Приходилось признать, что Хлоя права. Метили в него, И все же при мысли о том, что она могла наткнуться на негодяев, у него холодела кровь. Такое можно сотворить только в приступе злобы. И эта бешеная злоба могла легко обратиться на того, кто попытался бы помешать взломщикам.