– Звоните, господин комиссар.
– Да, хорошо.
– Вы позвоните и префекту?
– Да.
Риваль улыбнулся:
– Вот и отлично.
Он сел за руль, быстро включил двигатель и тронулся с места. Дюпен видел в окне силуэт Катрин Пеннек. Она сидела, низко опустив голову. Дюпен проводил машину взглядом, дождался, когда она переедет по мосту через реку и исчезнет за поворотом, а потом пересек улицу.
Дело было сделано.
Немного позже Дюпен снова стоял там, где в последние дни он стоял очень часто – в гавани, на набережной. Уровень воды в реке поднялся до самой высокой точки. Было без четверти восемь, но жара пока не спадала. Сегодня не было даже бриза, воздух был горяч и неподвижен, но дышалось легко. Прямо перед Дюпеном на волнах покачивалось большое парусное судно. Комиссар рассеянно скользнул взглядом по его очертаниям. Превосходное судно, настоящий океанский парусник, созданный для открытого моря и неоднократно там побывавший. Это не речная лодчонка. Море было рядом, близко, оно протянулось на много километров вдаль, всюду чувствовался его запах, его соленый вкус, его след. Да, здесь, в гавани, было очень красиво, но Дюпен был рад, что скоро уедет из Понт-Авена и вернется в Конкарно. Конечно, этой историей придется заниматься еще битую неделю – допросы, протоколы, формальности, телефонные переговоры. Общение с прессой и прочее. Но на сегодня с него довольно.
В четверть девятого Дюпен пересек кольцевую дорогу Понт-Авена, въехал в Невез, потом в Трегенк. Скоро он будет дома. Он опустил стекла, сдвинул назад крышу. Движение было оживленным – народ ехал на Фестиваль Синих Сетей. Но сегодня это нисколько не раздражало Дюпена. Даже звонок префекту не сможет испортить ему настроение. Да, кстати, надо поскорее от этого отделаться.
– Господин префект? Это комиссар Дюпен.
– Черт побери, неужели это вы, мой комиссар?
– Да, я возвращаюсь в Конкарно.
– Я уже обстоятельно поговорил обо всем по телефону с инспектором Кадегом – впрочем, как и все последние дни. Вы же все время были недоступны – в течение сорока восьми часов. Я… Это…
Возникла пауза. Дюпен по телефону чувствовал, как борется с собой Локмарьякер. Интересно, захочет ли он устроить строптивцу разнос или нет? Впрочем, Дюпена это абсолютно не волновало. Но префект решил все же не раздражаться.
– В конце концов, дело оказалось не таким уж сложным, и мы его распутали.
В конце все дела оказываются простыми. Дюпен знал эту фразу наизусть, знал очень давно. Он слышал ее всякий раз, когда «мы» распутывали очередное дело.
– Нет, господин префект. То есть я хотел сказать: нет, это дело оказалось не слишком сложным, и да – мы его распутали, – елейным тоном произнес Дюпен.