Та выполнила эту просьбу, поставив засов на место.
— Кто нам попался?
— Слуга, я полагаю. — Толстяк улыбался. — Видел этого щенка вчера вечером.
Молодой парень хватал ртом воздух и выглядел совершенно ошеломленным.
— Ты могла его убить, — укорил Квинт.
— Ну сейчас ведь утро, — беспечно пожала плечами Клеро. — Даже если бы я перестаралась, он не стал бы заблудившимся. Что ты забыл под моей дверью, мальчик?
Работник трактира отвел взгляд от ее обнаженного торса, сглотнул, сказал с испугом:
— Ничего, добрая госпожа. Я просто проходил мимо, и мне почудился шум…
— Шум. — Голос у сойки был обманчиво ласков. — Мы шумели, Квинт?
— Разве что чуть-чуть, — подумав, ответил тот. — Самую капельку. Не так, чтобы стоило прикладываться ухом к чужим дверям. Нарушать покой.
— Простите, — сказал слуга. — Я не хотел ничего дурного.
— Он не хотел. — Клеро, вопросительно подняв брови, повернулась к своему напарнику, и тот понимающе вздохнул, разведя пухлыми руками.
— Ну тогда нам стоит забыть этот досадный инцидент.
— Как тебя зовут, мальчик?
— Фелай, госпожа. Пожалуйста, не говорите хозяину, что я… — Он замолчал.
— Что ты подслушивал? — с любезной обходительностью продолжила сойка. — О, я даже не собиралась. Ну зачем ему знать о нашем маленьком недоразумении?
Она взяла со стола красивый серебряный гребень, украшенный зеленоватыми хризолитами, провела по своим волосам.
— Но прежде, чем ты оставишь нас, скажи — насколько у тебя чуткий слух? Понимаешь, мой друг считает, что в общем-то ничего страшного не случилось. Ему простительно. Мозги у Квинта с утра обычно похожи на переваренную капусту. Но я привыкла быть осторожной. Даже в такой дыре, как Арант.
— Я ничего не слышал, госпожа! — вскинул тот руки.
— Клянешься? — дружелюбно улыбнулась она.
— Клянусь!
— Вот и славно. — Клеро положила руку на плечо парню, подтолкнула к двери. — Ты уж прости, что я тебя ударила. Я сама очень сильно испугалась. Думала, ты вор или убийца.
— Что вы, госпожа. У нас таких здесь отродясь нет.
— Это ты зря так думаешь, — произнесла сойка.
Ее тонкая рука упала на затылок слуги, отклонив его голову в сторону, так что кожа на шее натянулась, и серебряный гребень мелькнул так быстро, что жертва даже не успела понять, что случилось.
Булькнуло, и горячая кровь попала ей на лицо, волосы, плечи, грудь и живот.
— Ш-ш-ш, — нежно сказала Клеро парню, ноги которого задергались в конвульсиях. — И совсем не больно. Не бойся. Просто закрой глаза.
Она удерживала его, пока тот не перестал дышать, а затем аккуратно положила на пол, выдернув заколку из раны, поцеловала мертвого в макушку.