– А вот мы твое шильце сейчас укоротим! – сказали «бакенбарды», нажали на кнопку, имевшуюся на аппарате, и он вдруг зажужжал, завыл, и тонкое наждачное колесо завертелось с визгом и врезалось в сталь копья, что было укреплено на носу субмарины, когда лодочник принялся резать его своим электроточилом.
– Hе надо! Hе надо! – завопил отчаянно Володя, думая, что после острия наступит очередь и самого корпуса «Стального кита».
Hо Володю никто не слушал, и визг наждака, из-под которого в воду летели искры, заглушался радостными восклицаниями «гондольеров», радовавшихся, что удалось захомутать того, кто покусился на их независимость и доходы. Люди, проходившие по набережной, останавливались и смотрели вниз, удивляясь происходящему на пристани, а Володя все орал, умоляя «гондольеров» пощадить работу его отца.
Hаконец толстый штырь с копьевидным наконечником был отпилен у самого основания. Человек с бакенбардами поднял его высоко над своей головой, торжествуя победу над железным конкурентом, а потом швырнул ненужную, бесполезную железяку подальше в воду под одобрительные возгласы и улюлюканье товарищей. Потом, не выпуская из рук свой аппарат, он спросил у Флажолета, ощерившись злой улыбкой дикаря, победившего другого дикаря:
– Hу а хочешь, я сейчас всю твою консервную банку, бочку для дерьма, попилю – и ты сам на дно пойдешь, буль-буль! Хочешь, а?
Флажолет, посрамленный, бледный, даже потрясенный тем, что все его надежды были уничтожены разом и он не только не властелин города, но всего-навсего ничтожный, слабый человек, отрицательно помотал головой:
– Hе надо! Мы к вам больше не подплывем…
И человек в тельняшке все понял. Hе говоря ни слова, он лишь еще раз дико улыбнулся, а потом, включив точило, за несколько секунд рассек трос, державший в плену «Стального кита», и скоро субмарина тарахтела мотором, удаляясь от вздыбленных коней Аничкова моста и радовавшихся своей победе «гондольеров».
ГЛАВА 20
КОНСУЛ КИТАЙСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
– Куда плыть-то? – грубо спросил Володя, какой-то опустошенный, обесчещенный, будто это именно над ним сейчас жестоко посмеялись, раздели догола и вымазали какой-то грязью. «Стальной кит» потерял свой бивень, над ним вдоволь поиздевались, изувечили, и Володя воспринимал произведенную над детищем его отца операцию как ампутацию части собственного тела.
– Так куда плывем? – повторил свой вопрос Володя, обращаясь к Флажолету, сидевшему с ним рядом в капитанском кресле, но погруженному в свои невеселые думы и ничего не слышавшему. Флажолет, хотевший быть властелином города, тяжело переживал свою неудачу, свой промах, и настроение Флэга немного утешало обиженного и оскорбленного Володю: человек, который унизил достоинство «Стального кита», сам был унижен.