37
Наступила осень, все переехали в город, и Тереза стала искать в газетах объявления, но уже не о работе, а те, которые в данной ситуации могли быть ей полезными. Однажды вечером она поднялась по винтовой лестничке старого дома в центре города и спустя несколько минут сидела напротив приветливой дамы средних лет, которая из-за цвета оконных занавесей купалась в волнах блекло-розового света. Уютная, выдержанная в духе буржуазной гостиной комната никоим образом не наводила на мысль о роде занятий ее хозяйки, и Тереза без всякой робости, хотя и с известной осторожностью изложила цель своего прихода. Приветливая дама небрежно заметила, что менее получаса назад с ней говорила по такому же делу некая юная баронесса, причем уже во второй раз в этом году. Рассказала и еще кое-что о круге своих респектабельных пациенток, включающем чуть ли не самых близких ко двору персон, мягко пошутила по поводу легкомыслия юных девиц, а потом вдруг довольно неожиданно заговорила о немыслимо богатом фабриканте, который недавно побывал здесь у нее с одной актрисой, и предложила Терезе свое содействие в знакомстве с этим фабрикантом, уже уставшим от своей любовницы. Тереза откланялась, обронив, что подумает об этом и зайдет завтра. Выйдя из дома, она заметила у двери господина в темном плаще с черным потертым бархатным воротником и папкой под мышкой, который смерил Терезу взглядом с головы до ног. Сердце ее заколотилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди; она тут же представила себе, что ее арестовали, обвинили и осудили, что она уже за решеткой, и, только вновь смешавшись с толпой, мало-помалу успокоилась.
Впрочем, этот первый опыт отнюдь не обескуражил ее, и уже на следующий вечер она отправилась к женщине, которая в газете также предлагала дамам совет и помощь, но свой адрес указывала только в ответ на письменный запрос в редакцию. На четвертом этаже нового дома, расположенного на одной из широких улиц предместья, золотыми буквами на табличке было написано: «Готфрид Рузам». Мило одетая горничная провела Терезу в небольшую, весьма элегантную гостиную, где ей пришлось некоторое время подождать, листая альбом с разными семейными фотографиями и портретами известных театральных актеров. Наконец появился какой-то господин, который бегло поздоровался и исчез за другой дверью. Спустя несколько секунд он вернулся в сопровождении изящной дамы далеко не первой молодости в удобном, ниспадающем красивыми фалдами домашнем платье, едва слышно пробормотал «пардон!» и вновь исчез. Тереза успела заметить, каким нежным взглядом дама одарила дверь, закрывшуюся за ним.