Александр нахмурился.
— Вас обвиняют в том, что вы уморили ее дитя. — Ведьме не полагалось знать, в чем ее провинность, но допрос с самого начала пошел наперекосяк.
— Она сама его и уморила, чтобы вас одурачить. Но она была на шабаше, я ее видела. — Элен Симберд вздернула подбородок под его скептическим взглядом. В том и заключалась его работа — отделять ложь от истины, — однако ни одно ее признание не вызвало у Александра доверия.
Какие-то крики вторглись в амбар, прервав его мысли. Александр встал и обернулся.
— Что происходит?
Граф не ответил. Он онемело застыл, разинув рот, ибо прямо за порогом амбара корчилась на земле его дочь — она визжала и плакала, лягалась и размахивала кулаками, и выкрикивала такие непотребные ругательства, каких не положено знать ни одной христианке.
Одержимая — повис в воздухе невысказанный вслух приговор.
Поодаль стояла жена графа. Оставив девушку у их ног, она отошла в сторону, подальше от ее молотящих воздух конечностей, и теперь, не замечая ливня, взирала на дочь.
— Она хорошая девочка. Добрая христианка. Это все ведьмы. Это они сотворили с нею такое.
Граф, столь неистовый с подозреваемыми ведьмами, от ужаса утратил дар речи, увидев, как его дочь извивается в грязи. На ее крики под дождем собралась небольшая толпа. Расталкивая друг друга, люди сгрудились вокруг нее — достаточно близко, чтобы видеть, как леди Анна бьется в припадке, но все же держась на некотором отдалении, словно опасаясь от нее заразиться.
Александр присел рядом с девушкой, не обращая внимания на то, что ее ноги пинают его до синяков, а ногти оставляют царапины на лице. Ее испачканная юбка высоко задралась, обнажив бледные, голые выше чулок, ляжки. Это шокирующее зрелище придавало ее стонам развратный оттенок.
Из повозки, которая привезла их из башни, он достал промокшее покрывало и набросил его на девушку.
— Когда это началось?
— Днем, после трапезы. Я отослала ее в свою комнату, а потом услышала…
— Она в таком состоянии весь день?
Леди Оксборо пыталась что-то сказать, но среди криков и раскатов грома вести разговор было невозможно. Александр жестом велел одному из мужчин сторожить Элен Симберд, которая к этому времени уже заснула беспробудным сном, а сам взял девушку за ноги и вместе с Диксоном, подхватившим ее подмышками, понес ее к священнику домой. Она было притихла, обмякнув мертвым грузом в его руках, но вскоре снова стала кричать и отбрыкиваться, так что он едва не выпустил ее заляпанные грязью лодыжки из рук.
Оксборо с женой поспешили за ними следом, а остальные разошлись искать укрытие от непогоды.