– Прошу вас, проходите! – сказал он по-французски и горячо пожал Гумилеву руку.
Юный Тэфэри был одет в белую мантию-шамму, как все абиссинцы. Однако его точеное лицо цвета кофе с молоком, окаймленное черной вьющейся бородкой, было лицом вельможи и аристократа. Да и газельи глаза его, полные чувства собственного достоинства, могли принадлежать только принцу крови.
Обронив пару учтивых реплик, Тэфэри любезно усадил гостя на стул, а сам вернулся в свое кресло. Гумилев, ожидавший увидеть чуть ли не дикаря-людоеда, удивился мягким, почти европейским манерам юного губернатора.
– Ваше высочество, – обратился к нему Гумилев по-французски, – мы пришли к вам с подарком и будем очень счастливы, если вы соблаговолите принять его.
– С радостью! – блеснув белоснежными зубами, ответствовал Тэфэри. – С радостью и благодарностью, мой друг!
Гумилев подал знак своему слуге, и тот поставил к ногам губернатора ящик с вермутом. Губернатор выразил восхищение подарком и велел слугам унести его на ледник.
– Что привело вас так далеко от дома? – поинтересовался губернатор, с вежливой улыбкой глядя на Гумилева.
– Я возглавляю экспедицию на Африканский материк, которую организовал Санкт-Петербургский музей этнографии, – ответил Гумилев. – Наша цель – собрать как можно больше экспонатов для пополнения коллекции музея.
Тэфэри склонил голову набок и вежливо спросил:
– Вас интересуют любые вещи или какие-то особенные?
– Любая харраритская вещь может стать частью нашей коллекции, – заверил его Гумилев. – Кстати, если вы захотите что-нибудь мне предложить, я с удовольствием это куплю.
– Думаю, у меня найдутся подходящие вещи, – учтиво произнес губернатор.
Обменявшись с Тэфэри парой-тройкой светских реплик, Гумилев перешел прямо к делу:
– Ваше высочество, для дальнейшего путешествия по Абиссинии мне нужен пропуск.
Губернатор вздохнул и развел руками:
– Я был бы рад вам помочь. Но, к сожалению, без приказания из Аддис-Абебы я ничего не могу сделать. Нужно подождать несколько дней.
– Что ж, я подожду, – сказал Гумилев спокойно.
«Черт бы побрал вашу африканскую бюрократию, – подумал он хмуро. – Этак я здесь на год застряну». Внезапно ему в голову пришла идея.
– Ваше высочество, – начал Гумилев вежливо, почти деликатно, – разрешите обратиться к вам еще с одной просьбой?
– Разумеется! – кивнул Тэфэри.
– Я бы хотел вас сфотографировать. Это возможно?
Судя по всему, предложение Гумилева польстило юному губернатору.
– Конечно, – сказал он с учтивой улыбкой. – Вы хотите, чтобы я позировал в особняке?
– Лучше на улице. Там хорошее освещение.