Дверь в кабинет Уарнера открылась. Оттуда вышла Джессика и попрощалась с шефом:
— До завтра. Спокойной ночи. — Она повернулась и распахнула дверь пошире. — Вы не желаете пройти? Мистер Уарнер вас ждет.
— Спасибо, — поблагодарил ее Лангтон. Джессика вновь ослепительно улыбнулась им на ходу и отправилась домой.
Кабинет был обширным, и большую его часть занимал массивный стол. На полу лежали кипы сценариев в переплетах, а стены до последнего дюйма были покрыты актерскими фотографиями, как правило, с дарственными надписями: «Дорогому Данкану…», «С наилучшими…», «Моему любимому Данкану…»
Данкан, которому они посвящались, оказался лысым пятидесятилетним джентльменом в очках в стальной оправе. Одет он был как-то странно — полуофициально, несколько по-домашнему: в шелковой рубашке, брюки в рубчик и старые сношенные шлепанцы. А его ботинки стояли у стола.
— Проходите и садитесь. — Он держался очень приветливо. — Что вы предпочитаете: чай, кофе или бокал вина?
— Ничего, благодарю вас. — Лангтон сел, но Анна с улыбкой попросила:
— Я не отказалась бы от стакана воды, будьте так добры.
— Хорошо, вот вам вода. — Он направился к холодильнику и открыл его. — Обычно я успеваю об этом позаботиться. — Данкан достал бутылку воды, откупорил пробку, наполнил стакан и передал его Анне. — Честно сказать, я не уверен, успела ли она как следует остыть.
— Спасибо, — откликнулась Анна, и они устроились на низком черном кожаном диване. Анна постаралась как можно дальше отодвинуться от Лангтона, чтобы ему было удобнее. А Уарнер снова уселся во вращающееся кресло с высокой спинкой. На другом диване, стоявшем за столом, на подушке мирно дремала черная собака с коротким вздернутым носом. Когда Анна появилась в комнате, она уставилась на гостью огромными водянистыми глазами, но после вела себя так спокойно, что ее можно было принять за чучело. Когда Уарнер вернулся на место, собака обернулась, как бы желая доказать, что она тоже живое существо, однако секунду спустя растянулась на подушке и уснула.
Лангтон не привык к низким сиденьям. Он заерзал, наклонился и начал объяснять:
— Мы хотели бы по мере возможности защитить вашего клиента. Вот почему я и попросил вас об этой встрече. В настоящий момент я не вправе разглашать подробности и могу лишь уведомить вас, что мы пытаемся избежать огласки — статей, телепередач и тому подобного. Но нам нужна точная информация, которая, как мы надеемся, избавит вашего клиента от полицейских расследований.
— Речь идет о мошенничестве?
— Позвольте нам не раскрывать все причины. Как я сказал, быть может, скоро нам удастся исключить мистера Дэниэлса из числа подозреваемых.