и хубилганах
[201] партия и правительство высказались передать Далай-ламе; если он подтвердит или укажет на появление Хубилгана
[202], то правительство не станет препятствовать и вмешиваться в религию масс. Этот вопрос пока еще не отправлен и желательно выслушать мнение представителей 3-го Великого хурулдана».
В прениях по докладу председателя правительства один из делегатов, некто «военный», имя которого в стенограмме не зафиксировано, сказал прямо из зала: «Есть новоявленный святой ребенок, нет окончательного мнения о его приглашении или отказе. Решение этого большого вопроса лучше передать Далай-ламе».
По окончании съезда предложение «военного» было отражено в пункте втором решений III Великого хурулдана: «…по этому вопросу запросить мнение Далай-ламы».
Драматургия спектакля, который назывался III Великий хурулдан, была предопределена еще десять месяцев назад в Москве таким серьезным автором, каким являлось Политбюро ЦК ВКП(б). Его заседание состоялось 11 февраля 1926 года. С докладом «О Тибете» выступил нарком иностранных дел Чичерин. Выступление Георгия Васильевича, посвященное тайным контактам советского правительства с горным королевством, его лидерами и оппозицией, было столь убедительным, что решение вопроса было занесено в «Особую папку», куда попадали только сверхсекретные документы. Шестой пункт в графе решений гласил: «а) Принять предложение НКИД об отправке в ближайшее время в Лхасу неофициального представительства, под видом представительства МНР; б) ассигновать на содержание 20 тысяч рублей»[203].
Решение Политбюро послужило началом операции, которую совместно проводили НКИД и Разведупр РККА. Кураторами от своих ведомств выступили дипломат и специалист по секретным переговорам Борис Мельников и выпускник Восточного отделения Военной академии, мастер конспирации, долгое время работавший в Китае нелегалом, Анатолий Климов[204]. Они прибыли в Ургу накануне отправки экспедиции. Здесь подопечным Климова стал молодой калмык из СССР Мацак Бимбаев. Он уже побывал в Монголии в начале 20-х годов в составе миссии советских военных инструкторов, но новая роль требовала от него иных навыков. Этой операции придавалось большое значение. Еще в Москве Бимбаева вызывал к себе для личного инструктажа начальник Разведупра Ян Берзин[205]. Он же в общих чертах обрисовал калмыку легенду, в рамках которой тот будет существовать. Фабула заключалась в том, что Бимбаев будет слугой одного монгольского аристократа, роль которого в действительности исполнит его земляк, секретный политический агент СССР