— Не нужно этого, — сказала она, положив на Игнатово плечо свою узкую теплую ладонь.
В который раз парень удивился проницательности этой странной женщины.
Она действительно была слепой — ее большие миндалевидные глаза подернулись молочной пленкой и смотрели строго перед собой, но не видели ничего. По дому она передвигалась без посторонней помощи — видимо, каждый угол был знаком. С хозяйством она также управлялась резво, однако не стала отказываться от помощи Марьяны. Друг с другом эти женщины разговаривали мало, и между ними будто возникло некоторое напряжение, которое неизбежно возникает между двумя хозяйками в одном доме. Выйдя же на двор, ведьма брала припрятанную за лестницей тросточку, хотя Игнату временами казалось, что в своих владениях ведьма может обойтись и без нее. Всякий раз, когда он выходил к воротам и вслушивался в лесные звуки и шорохи, пытаясь уловить в них знакомый Званкин шепот, а в глубине двора появлялась стройная женская фигура, и, замирая, обращала в сторону Игната строгое лицо, ему казалось, что своими слепыми глазами ведьма видит его. Или что-то иное, скрытое за его спиной в первозданной мгле бытия.
Вот и теперь Игнат замер, испуганно глядя в неживые опалы ее глаз, сказал виновато:
— Я ведь от души хочу помочь… Верно, тяжело тебе одной с хозяйством справляться.
— Нелегко, — согласилась ведьма. — Да только люди добрые мне помогают, на добро своим добром отвечают. Витольд, охотник ваш, дичи мне обещал набить, да муки из деревни привезти. Много добрых людей на свете. Вот и ты тоже…
Она улыбнулась светло, погладила Игната ласковой ладонью, и парень смутился совершенно.
— Дай только мне с силами собраться, я и баню тебе покрою, — пообещал он. — Я ведь плотник, а банька у тебя, прямо скажем, спустя рукава сделана.
Ведьма рассмеялась, и серебряное монисто на ее шее зазвенело.
— Уж как смогли, — лукаво произнесла она. — Кто делал, тот плотницкому ремеслу не обучен. Да и за старание ему спасибо. А тебе — за добрые помыслы. Только не шибко усердствуй, и сарайчика этого сторонись.
— Что ж такого у тебя там спрятано, что ты к нему дорогу забыла? — спросил Игнат.
Ведьма усмехнулась снова.
— Много будешь знать, скоро состаришься. Не моя это тайна. Поэтому и тебе туда ход заказан.
"А чья?" — хотел спросить Игнат, но вовремя прикусил язык.
Вспомнились слова Витольда: "она многое знает, даром, что с нечистым водится…"
— Что ж ты больше не спрашиваешь у меня ничего? — словно прочитав его мысли, осведомилась ведьма. — Неужто не любопытно?
— Будет с меня, — спокойно ответил Игнат. — Чай, не девка, чтобы из-за праздного любопытства хозяйские запреты нарушать. Ведь в чужой монастырь со своим уставом не суются.