Гроб был белым и матовым, с массивной полупрозрачной крышкой. И, осторожно заглянув через нее, у Игната отлегло от сердца — внутри было пусто. Но сейчас же почудилось рядом чье-то тихое хихиканье, и бесплотный голос шепнул в уши: "Дурашка ты, Игнашка…"
Он мгновенно обернулся вокруг своей оси, но никого не увидел. Кругом царило все то же запустение и тишина, прямоугольник распахнутой двери пропускал широкую полоску света, которая безжизненно падала на пол, словно гниющий язык мертвого чудища.
"Прекрати, — строго сказал себе Игнат. — Это всего лишь твое воображение".
И, подсунув пальцы под крышку, с натугой отбросил ее.
Вверх поднялись мелкие пылевые вихри, Игнат чихнул — раз, другой. Зажмурился, опасаясь увидеть явившегося перед ним неведомого монстра. Но ничего не случилось, гроб по-прежнему был пуст. Внутри он оказался обтянут клеенкой, бывшей некогда белой, а теперь посеревшей от времени. Внутри свернутыми змейками покоились пустые трубочки капельниц.
"Как странно", — подумал Игнат.
А потом он увидел маркировку.
Нанесенная на внутреннюю стенку, она изображала птицу с человеческой головой. Ту самую птицу, которую Игнат видел на вышивке Марьяны, и о которой говорил дед Ермола. Крылья птицы были распростерты в стороны, а на голове красовалась корона, в которую витиевато вписали латинскую заглавную "F".
Игнат со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы, и ему показалось, что пол под ногами начал шевелиться, и он уцепился пальцами за стенки гроба, чтобы сохранить равновесие. В тот же миг сзади послышались чьи-то легкие осторожные шаги, и знакомый голос строго произнес:
— Ослушался-таки…
Ведьма стояла в дверном проеме, как строгий языческий бог — ее волосы были растрепаны ветром, прямая спина казалась натянутой струной, и тень на полу выросла вдвое, простерла к Игнату неживые щупальца.
Он отступил, и крышка гроба с грохотом захлопнулась за его спиной.
— Что же ты лгала мне, что не знаешь о мертвой воде? — хрипло спросил Игнат. — Почему скрыла?
— Я не лгала, — сдержанно ответила ведьма. — Я действительно мало что знаю.
— Тогда как ты объяснишь это? — закричал Игнат. В ушах все еще стоял звон упавшей крышки, а перед глазами маячил образ, увиденный им на внутренней стенке гроба. — Птицу с человечьей головой? Где она вьет свое гнездо, там с левой стороны бьет ключ живой воды, а с правой — мертвой! А если ты ничего не знаешь, то откуда у тебя тогда этот гроб? Чей он?
— Ти-хо! — негромко, но четко произнесла ведьма, и в голосе ее послышались холодные металлические нотки.
Игнат осекся.