Тогда она отодвинула тросточкой лежавшую у порога деревяшку, шагнула вперед, и тень ее придвинулась тоже, лизнув Игнатовы ботинки, будто собралась пожрать его за непослушание, утянуть за собой в мир мертвых душ, где уже давно поджидала Званка.
— Негоже в чужом доме свои порядки устанавливать, — медленно заговорила ведьма. — И что не предназначено для чужих глаз, таковым и должно оставаться.
Она помолчала, глядя в темноту своими незрячими глазами. Брови сдвинулись к переносице, и между ними пролегла вертикальная страдальческая складка.
— Прости, что ослушался, — выдавил из себя Игнат.
Ведьма подняла ладонь, пресекая все дальнейшие попытки оправдаться.
— Молчи уж, — сказала она. — Сделанного не воротишь. Видно, судьба у тебя такая. Душа мятежная, пропащая. Не будет тебе покоя, коли задуманного не сделаешь.
— Не будет, — эхом повторил Игнат.
Он ожидал теперь любого наказания — окрика, проклятия, заклинания, способного превратить его в болотную тварь. Но ведьма вдруг обмякла и вздохнула устало.
— Все вы такие, ищущие, — горько произнесла она. — Бежите, торопитесь… а куда? За счастьем своим? Только не видите, что счастье давно рядом с вами идет. Ну, да будь по-твоему. Не испугаешься ли?
— Не испугаюсь, — ответил Игнат. — Я навь видел. Низость человеческую на себе испытал. С лесным человеком Яг-Мортом сразился. Вот и к тебе пришел.
— Меня-то что бояться, — усмехнулась ведьма. — Живет себе в лесу слепая да одинокая женщина. Кому надо — помогаю советом или делом. Вот и тебе помочь хотела. Да только не слушаешь ты меня.
— Расскажи про воду, — попросил Игнат. — Расскажи, и вечно твоим должником буду.
Ведьма звонко расхохоталась, а потом сказала язвительно:
— Видно, недаром тебя в деревне дурачком называли. Слова в твои уши входят, а в голове не задерживаются. Сказала же: не знаю я про воду, ни про живую, ни про мертвую. Но помогу выведать у того, кто знает.
Игнат вздрогнул. Вернулось ощущение, будто под ним проваливается пол. Показалось даже, что между рассохшимися досками плеснуло огнем преисподней.
— Так правду люди говорят? — спросил он осиплым голосом. — Что ты с чертом знаешься?
— Может, и с чертом, — согласилась ведьма, и губы ее скривились в невеселой усмешке. — Потому и говорю, что опасное ты дело затеял. Еще не поздно отступиться. Бог тебя до этого хранил, сбережет и теперь.
— Только Званку мою он от смерти не уберег, — возразил Игнат. — А я не живу — мучаюсь. Во снах она ко мне приходит. За плечом стоит. Вот и пытку ради нее принял, — он поежился и потер пальцами вновь защипавшие глаза. — А если Бог от нас отвернулся, так куда мне идти еще? Только к черту и остается.