Снова воцарилось молчание. Тишина густела, речным потоком текла между двумя людьми, погрузившимися в собственные мысли. Игнат думал о том, как холодно и страшно лежать в одинокой могиле, силиться встать — и не мочь встать, хотеть любви — но не получить и этого, и не произнести важных и нежных слов, потому что язык давно уже высох в гортани. И только темная, тягучая тоска наваливается на грудь гробовой крышкой, и давит, так давит…
А ведьма… о чем думала она, вперив в пустоту свои незрячие глаза? Может, видела что-то, недоступное взору простого смертного. Может, вспоминала тоже свою любовь, которая обязательно должна случиться в жизни каждого живого существа, будь то человек ли, зверь ли.
— Будь по-твоему, — наконец произнесла ведьма. — Коли нужно к черту, так будет тебе черт.
Игнат поежился снова. Было ему немного странно и страшно слышат такие слова. Но все же он попытался отшутиться:
— Что ж, научишь меня, как до пекла добраться?
— Да нет в этом нужды, — вздохнула ведьма. — Выгнали из пекла черта моего. Сам он к тебе пожалует.
— То есть как выгнали? — удивился Игнат. — За провинности какие? Или дела добрые?
Ведьма засмеялась снова.
— Вот этого я тебе сказать не могу. Да и ты у него не спрашивай, коль с ним разговор держать придется. Только все же, надеюсь, сама все выведаю. Мало кто после встречи с ним в живых остается.
От этих слов по спине Игната снова поползли мурашки, но он не подал вида, спросил:
— Когда ждать мне его?
— Со дня на день, должно быть. Думала, что вы раньше уедете, чтобы беды не случилось. Да теперь это тебе не нужно, ты сам беду накликал. Чуешь? — она подняла подрагивающие пальцы. Игнат прислушался тоже, но не услышал ничего. Тишина по-прежнему плотно обволакивала их, будто одеяло. Только за стеной сарая мерно отсчитывала секунды весенняя капель.
— Нынче птицы со своих гнезд снялись, — сказала ведьма. — Скоро лунное затмение грядет. Тогда и жди его.
Потом потянулись долгие, напряженные дни ожидания.
Игнат еще больше замкнулся в себе, стал нервным, оглядывался на каждый шорох. Сны в эти ночи были тревожны и страшны. Снились ему языки подземного пламени, в которых корчились бесформенные тени — грешные души, отрекшиеся от истинной веры и заключившие сделку с нечистым духом. У некоторых из них были знакомые лица дядьки Касьяна и егеря Мирона. Была там и тетка Рада, собственноручно проверившая Марьяну на невинность, чтобы отдать ее в лапы нави. Была там и бабка Стеша… Выгнув горбом старушечью спину, она манила Игната сухим пальцем и бормотала под нос что-то неразборчивое, но от того не менее страшное.