фотографировать и мужчин, и женщин. Было это в небольшом парке развлечений под
названием «Джойленд» на побережье Северной Каролины. Он уже закрылся, но,
Джейми, это было прекрасное место. Оно мне очень нравилось. Там, на центральной
аллее, – называлась она Джойленд-авеню, — рядом с Зеркальным дворцом Мистерио
располагалась Галерея Бунтарей. В ней стояли картонные фигуры в человеческий
рост с прорезями для лиц: пират, гангстер с автоматом, крутая деваха с
«Томми-ганом», Джокер и Женщина-Кошка из комиксов о Бэтмене. Люди вставляли
лица в прорези, а парковые фотографы – Голливудские девушки – щелкали их на
камеру.
— И это навело вас на мысль?
— Да. В то время я представлялся мистером Электрико – аллюзия на
Рэя Брэдбери, пусть вряд ли хоть кто-то из лохов это понял. И хотя уже тогда я
изобрел более грубую версию моего нынешнего проектора, у меня и мысли не
возникло задействовать его в моем шоу. В основном я использовал катушку Теслы и
генератор искр под названием Лестница Иакова. Я показывал вам, детям, ее
уменьшенную версию, когда был вашим священником. С помощью химикатов я
окрашивал искры-ступеньки в разные цвета. Помнишь?
Я помнил.
— Галерея Бунтарей заставила меня задуматься о возможностях моего
проектора, и я придумал молниеносные портреты. Очередная замануха, скажешь ты…
но она помогла мне продвинуться в моих исследованиях, и помогает до сих пор. В
«Джойленде» кроме задника с красавицей в бальном платье я использовал задник с
мужчиной в дорогом черном галстуке. Некоторые мужики соглашались на снимок, но
на удивление мало. Наверное, над ними потешались дружбаны, когда видели их
одетыми с иголочки. Женщины же над таким не смеются никогда, потому что сами обожают
одеваться с иголочки. Завидев мое творение, они выстраиваются в очередь.
— И долго вы уже гастролируете?
Прищурив глаз, он начал подсчитывать, а потом удивленно
воскликнул:
— Уже почти пятнадцать лет!
Я покачала головой и улыбнулся.
— Из проповедников в зазывалы.
Тут я понял, что ляпнул бестактность, но мысль о том, что мой
бывший духовник теперь обрабатывает толпы зевак, по-прежнему не укладывалась у
меня в голове. Однако Джейкобс не обиделся. Взглянув еще разок в зеркало на свой
безупречно повязанный галстук, он мне подмигнул.
— Разницы никакой. И те, и другие окучивают лохов. А теперь, с
твоего разрешения, я пойду торговать молниями.
Героин Джейкобс оставил на столике, стоявшем посередине
«Баундера». Время от времени я поглядывал на него, даже повертел пузырек в
руке, но желания вмазаться не испытал. Честно говоря, я не мог понять, почему
угробил на это немалую часть своей жизни. Та безумная тяга теперь казалась
сном. Неужели все чувствуют себя так же, когда их жажда проходит? Я не знал.