Он ждал несколько минут. Оглянувшись назад, увидел, что трое красноармейцев с наганами наготове уже притаились в кустах неподалеку. Потом дверь отворилась, и командарм увидел красавицу-казачку.
— Не побоялся, герой? — спросила она, улыбаясь. — Что ж, проходи.
Засунув пистолет обратно в кобуру, и держась за эфес богато разукрашенной шашки, командарм следовал за девушкой.
Они оказались в небольшой комнате, где царил полумрак, и только одна тусклая свечка в углу давала по сторонам неровный, играющий свет.
— Хорошая сегодня ночь, правда? — спросила казачка, обернувшись к Буденному.
— Ночь восхитительная! — командарм, протянув руки, шагнул вперед. — Иди же ко мне, красавица!
Но девушка увернулась.
— Не будь таким быстрым, казак! — шепнула она ему ласково. — Все успеется, все в свое время. Надо только набраться терепения!
— Никогда не знал, что это! — Буденный опять подкрутил усы. Его грубая, разбойничья натура взяла свое: он резко схватил девушку за плечи, с силой рванул к себе и поцеловал.
Казачка оттолкнула его и отпрянула в самый дальний угол сумрачной комнаты. Глаза у нее сверкали. Командарм задыхался от страсти и от любви.
— Красавица! Будь моей женою! — закричал он, подходя ближе и протягивая руки к девушке.
Та посмотрела внимательно.
— Нет, казак, не пойдет, — красавица покачала головой.
— Как не пойдет!? — Буденный нахмурился. — Да знаешь ли ты, кому отказываешь?!.. Да я в золоте тебя могу утопить! Глянь вот сюда! — и в руках у него сверкнуло богатое изумрудное ожерелье. — Нравится?..
Девушка отошла еще дальше и улыбнулась:
— Ты ничего не понял, казак!
— Что же это я, интересно, не понял, черт тебя побери! — нахмурился он. — Или ты забыла, девка, с кем разговариваешь? Да знаешь ли ты, что любая красавица Дона и Украины с радостью станет женой Семена Буденного!
— Я все хорошо знаю, — красавица подошла ближе, — но только я никогда смогу отдать свою руку бандиту.
Буденный опешил от неожиданности:
— Это еще что такое?!..
— Я никогда не стану женой бандита, — четко и ясно проговорила красавица, доставая руку из-за спины. В руке у нее блеснул маузер. — Меня зовут Таня Григорьева. Я дочь казака-офицера, которого ты убил.
Две черные тени вдруг откуда-то появились в комнате. Два пистолетных дула, сверкнув в темноте, смотрели на командарма в упор. Тот приподнял руки, и тут же, из кобуры у него выпорхнул пистолет, а из ножен — стальная шашка.
— Пора платить, командарм, — внятно проговорила одна из теней, и Буденный узнал девушку, расстрелянную по его приказу три недели назад. Пора заплатить за всё.