- Отстань, бражник, поди сам пей, коли хошь, а парня на это дело не сманывай.
- А я тя не кличу, у него свой горшок на плечах, - огрызнулся мастеровой.
Толпа мало-помалу разошлась, возле Данилки с Олексой остался стоять бородатый мужик в тулупе нараспашку. Он долго всматривался в Данилку, потом подошёл ближе, спросил:
- Али не признал?
Данилка вгляделся в заросшее лицо мужика, а тот продолжал:
- А я тя сразу признал.
- Гаврила! Гаврила! - обрадовался Данилка. - А дед живой ли?
- Помер дед, давно уже.
- Помер, никого теперь не осталось от села…
- А меня, парень, на Москву беда загнала, - сказал Гаврила. - Увезли мою Василиску в Орду.
- Василиску в полон угнали? Вот те и раз… - прошептал Данилка.
А Гаврила всё делился своим горем.
- Обидчик мой Сагирка-хан нынче на Москве живёт. Подался я к нему, а нукер его насмехается, речёт: «Нет твоей Василиски, в Сарай-Берке она». А к Сагирке-хану я не ходил, понапрасну. Ему выкуп за неё подавай, а где его возьмёшь.
Данилка схватил Гаврилу за рукав, горячо проговорил:
- Есть, на! - Он вытащил из кармана горсть подаренного князем серебра. - Сходи к Сагирке, выкупи!
Гаврила отпрянул от него, смотрел то на парня, то на деньги. А тот совал ему серебро в руки, уговаривал;
- Возьми, всё одно они мне ни к чему…
Олекса сказал:
- Бери, на дело даёт.
У Гаврилы заблестели на глазах слёзы.
- Спасибо тебе, добрый молодец, век не забуду…
* * *
Двор татарского баскака на Ордынке обнесён высоким забором. У ворот день и ночь стоят караульные воины. Куцехвостые степные псы громыхают цепью. Прохожий русский люд на двор косится. Сюда со всего княжества свозят выход. Отсюда в ненасытную Орду уходят обозы с дорогими мехами и кожами, стальными рубахами и кольчугами, мечами, шеломами, тонкими полотнами и бочками с мёдом, всего не перечесть, чем платит Русь дань Орде.
Гаврила не чуял, как очутился на Ордынке. По одну сторону пустыря двор баскака, по другую избы в снегу утонули, а меж ними крытый тёсом заезжий двор. Чуть дальше деревянная церковь-обыденка, а за ней хоромы боярина Хвоста.
По пояс в снегу пересёк Гаврила пустырь. Пока добрался до баскакова двора, пот на лбу выступил.
У ворот Гаврилу остановил караульный в стёганом ватном халате и войлочном колпаке. Преградив копьём дорогу, визгливо закричал:
- Куда лезешь?
Гаврила спокойно отстранил копье.
- Сагирку-хана мне видеть надобно! Дочку выкупить хочу!
- Гар, гар![11]
- Чего гаркаешь, мне Сагирку надобно! - повысил голос и Гаврила.
Они препирались, пока во дворе не появился старик в русской шубе и в дорогой собольей шапке. Ом вышел из большого рубленого амбара и не торопясь направился к тесовому крыльцу хором. Шум у ворот привлёк его внимание. Старик остановился. Завидев его, караульный смолк. Старик поманил Гаврилу пальцем, прищурив единственный глаз, спросил на ломаном языке: