Длинный как жердь супруг в форме служителя горного ведомства остановился, вынул пенсне, нацепил его на длинный нос и равнодушно подтвердил:
— Да, нет сомнения, господин Пушкин.— Спрятав пенсне, он добавил:—Поговаривали, что он инкогнито уехал на турецкий фронт и теперь, вероятно, возвра-
щается в Россию. А зачем он здесь, на Водах, один бог знает.
— Лицо хмурое, бледное. Может быть, ранен, контужен?— делала предположения дама...
Пушкин действительно возвращался с полей сражений под Арзрумом и Карсом, куда он уехал самовольно. Поэт хотел своими глазами увидеть героизм защитников отечества на далеком юге. Там же можно повидаться и с братом Львом, товарищами по лицею.
На обратном пути, уже в Георгиевске, Александр Сергеевич решил заехать на Горячие Воды. И вот теперь, оглядывая курортный поселок, он нашел в нем большие перемены. В первый приезд ванны находились в убогих лачужках, а ныне — в каменных зданиях. Источники взяты в трубы, спрятаны в землю, воду берут из колодцев, обложенных камнем, и павильонов с водопроводами. Выстроено великолепное здание ресторации, двухэтажные дома для больных и раненых офицеров, госпитали для солдат. Да и сам поселок вырос, выглядел уютным и чистеньким. Вот бульвар, обсаженный липками. На месте прежнего болота — усаженный цветами сквер. Площади с Татарским базаром Александр Сергеевич не нашел — там стояли дома...
Благоустроенность опечалила гостя. Пушкину было жаль прежнего, дикого состояния, крутых каменных тропинок, неогороженных обрывов и пропастей, хилых кустарников — по-настоящему живой, естественной природы.
...Пушкин хмурил брови. Горький осадок остался на душе от путешествия в Арзрум. В начале все было прекрасно. Встреча друзей была радостной. Остановился в походной палатке Николая Раевского, ставшего теперь генералом. Друзья крепко обнялись, расспросам и воспоминаниям не было конца.
Вскоре прибежал Левушка, все такой же неунывающий, веселый, припал к груди брата, горячо расцеловал его, по-детски похвастался: «Теперь я прапорщик, адъютант у Николая Николаевича!»
Александр Сергеевич заметил перемены во внешнем виде брата: белые, как лен, кудрявые волосы взлохмачены. Белое лицо под жгучим южным солнцем облупилось, покрылось красными пятнами. Серые глаза потускнели. Обмундирование измято, сапоги припорошены рыжей пылью.
Пришли лицейские друзья Вольховский, Пущин, разжалованные в рядовые декабристы Александр Бестужев, Валериан Голицын, Захар Чернышев, Бутырцев...
Подали на походные столы шашлык. Хлопнули пробки шампанского, вино зашипело в бокалах. Выпили за счастливую встречу, за победу над турками. Вдруг лица друзей помрачнели: «А у нас горе. Трагически погиб Александр Грибоедов»,— дрогнувшим голосом сказал Раевский.