— Уна Сиху. — Проговорил он себе под нос.
— Кто? — Переспросили в толпе. — Говори громче!
— Уна Сиху. — Более громко и четко произнес индеец, чем озадачил остальных. Среди собравшихся послышались смешки.
— Кто? Старуха? Да как она может предать? Она и из шалаша то, почти не выходит! — Недоумевали навахо.
— А вы знаете, выходит она из шалаша или нет? Вы часто у нее бываете? Часто проверяете на месте она или нет? Часто? — Старика разозлило недоверие толпы, и он накинулся на них со своими вопросами.
Но толпа не унималась.
— А ты часто? Ты так часто бываешь у нее, что знаешь, что она предатель?
— Часто! — Чуть не рыча бросил старик. — Часто! Хотя бы потому, что я видел ее с опасными гостями. Она знает, кто они и может навести на них убийц! Она знает и может гораздо больше, чем вы думаете! У нее и сейчас опасные гости! — Он указал пальцем на Элеонору, которая от испуга отшатнулась назад.
Агенты насторожились, опасаясь, как бы эта толпа не обезумела и не набросилась на женщину. Марлини положил руку на кобуру, прикрепленную к ремню, но Кет остановила его, положив свою руку на его.
Белая Лилия до этого достаточно спокойно реагировала на брошенные обвинения, но последние слова рассмешили ее.
— Неужели ты думаешь, что я — старая и немощная, смогла бы убить тех молодых? — Саркастически спросила она.
— Смогла бы! — Попытался ответить ее оппонент, но в эту минуту его прервал крик мальчишки.
— Пожар! Поселок горит! Пожар!
Все обернулись и увидели, как пламя обуяло уже многие хоканы и землянки. Огонь беспощадно пожирал дома и ритуальные сооружения, амбары и хлева. Все, забыв о произнесенных словах, бросились к поселению.
Пробегая мимо Белой Лилии, спокойно идущей к своей хибарке, и кажется, абсолютно не растерянной, пастух услышал, как она пробормотала:
— Это твой последний день, последний.
Индеец быстро бросил на нее взгляд и увидел только хитрую ухмылку, еле подернувшую сморщенные губы.
* * *
Дом стоял в живописном месте неподалеку от соснового леса. Вековые деревья окружали его со всех сторон, но в тоже время расположение дома на небольшой возвышенности позволяло проникать солнечному свету и теплу во все или практически во все уголки дома. Каменные стены, обвитые плющом, были изредка украшены гранитными и мраморными статуями в виде голов ягуаров, пум, койотов, быков и ещё некоторых неизвестных науке, но вполне симпатичных животных. В каждой спальне был балкон, огражденный позолоченной решеткой с витиевато изогнутыми прутьями, на наконечниках которых сидели бронзовые птицы: совы, жаворонки, маленькие орлы.