– Эти Годфри, – сказал он. – Тебе повезло, что та слоноподобная девочка не выпрыгнула и не съела тебя.
– Шелли нормальная, – осуждающе ответила Кристина. Она была удивлена и обрадована собственным заключением, что пришла на защиту другой девушки.
– Я не имел в виду ничего такого, – сказал Тайлер.
– Все в порядке, – произнесла Кристина. – Я просто не знаю, может, мы ее… достали.
Они молчали. Затем, без предупреждения, он потянулся и дотронулся до ее белой пряди. Она вздрогнула. Он убрал руку.
– Прости, – сказал он. – Я… подумал, это круто.
– Все хорошо, – ответила она. – Хорошо… прости. Ты… и должен был.
Она нервно дотронулась до волос. Он тронул свои в том же самом месте. Она поняла, что он играет в зеркало. Засмеялась и подыграла ему. Чувствуя себя более спокойно, она изобразила руками, будто играет джаз, он повторил. Он вытянул губы. О, он сделал это! Она вытянула свои. Он приблизился, она тоже. Она ощутила сладкое дыхание и почувствовала неопытные мальчишеские губы. Мягкую настойчивость его губ. Влажных, двигающихся губ.
Он издал звук, нечто среднее между выдохом и стоном, и не заметил, как растопырились пальцы на обеих ее руках, как она прижала свои руки по обе стороны его лица и полоснула ногтями, затем отпрянула к дверце, выскочила из машины, упав на тротуар, и кричала, кричала, кричала.
– Я чувствую, когда ты это делаешь, – сказала Мэри. – Я чувствую, когда ты просто лежишь и волнуешься. Это мешает мне спать. Может, спустишься вниз?
Годфри вяло поднялся и подчинился. На кухне он налил себе скотч и взамен нацедил равное количество воды в бутылку. Он подозревал, что она проверяет. Взглянул на свое отражение в окне, поймал себя в действии, изобразил рукой пистолет.
– Бах, – произнес он.
Разрушение, буквально, потеря целостности. Но если разум может быть описан, как одно из субъективных переживаний мозга, тогда «я» – это набор флуоресцентных нейронных созвездий, где конкретное состояние сознания определяется амплитудой и сочленениями ртутных соединений? И все же: он никогда не был убежден, никогда не был в силах поколебать убеждение: ему есть, что терять…
Он пил. Правда ли его жена следила за ним? Мэри управляла Фондом Годфри, семейным благотворительным предприятием, и, должно отметить, насколько хороша она была, разделяя работу и дом. Но, по-правде, если она и следила, это не было лишено справедливости, с учетом того, сколько он пил, хоть и по своему собственному врачебному наставлению: по его медицинскому мнению, если есть возможность выбирать между физиологическим повреждением, вызванным репрессивным, убивающим нейроны стрессом и интоксикацией, кто выберет первое?