ДЖИМ (поправляя очки): И ведь конфискуют же, если прошляпим… Но вопрос об этом пока не стоит. Первым делом нужно с картой разобраться. Никто из нас не знает, что за местность на ней изображена. Кто нам может помочь? Кроме Калитвинцева, никто. Вот и выходит, что опять к нему на поклон идти надобно. Как полагаешь, Рит?
ЭЛЕКТРИЧКА (как всегда не в тему): ‹нрзб›.
Ещё один презент от мафии
Немощное тело искусствоведа Калитвинцева охранялось теперь со всей тщательностью, на какую только способны были блюстители законности. Нечего было и думать, что Риту пропустят к нему без достаточных оснований. Достаточным основанием мог быть майор Семёнов, но рассказать ему о карте значило признаться в том, что Рита продолжает заниматься самодеятельностью. Неизвестно, как он отреагирует. Скорее всего, разозлится, перекроет новоявленным сыщикам кислород, и тогда прости-прощай экспедиция за кладом.
Рита подошла к решению проблемы с другой стороны. Отксерила обрывок «Русского слова» с невразумительной чернильной графикой и стала показывать его знакомым специалистам, разбиравшимся в искусстве и истории. Объясняла так: нашла в архиве, заинтересовалась – вдруг что-нибудь эпохальное? О княгине Волконской, графине Воронцовой, Пушкине и Веневитинове – молчок. Специалисты охотно поддавались её обаянию, но ничем поспособствовать не могли. Одни честно признавались, что понятия не имеют, что изображено на карте, другие делали умные лица и пускались в рассуждения: кто-то узнавал в нарисованном ландшафте окрестности Петровского парка, кто-то давал руку на отсечение, что это старинный план Шлиссельбурга, кто-то отправлял Риту в Павловск… Она внимала, соглашалась и шла к следующему специалисту. Так истёк день (даже Вышату в Карелию проводить не успела – ограничились торопливыми чмоками по телефону), и лишь вечером удача наконец улыбнулась ей. Дряхлый полуразложившийся профессор, читавший у неё на факультете литературно-художественную критику, поднёс обрывок к хрящеватому носу, вытер батистовым платком слезившиеся глаза и промолвил, умилительно грассируя:
– Голубка моя, это же Цайицыно! Йазве не видите?
– Царицыно?
– Ну да! – Профессор, близоруко сощурившись, поелозил кончиком носа по ксерокопии. – Этот айхитектуйный ансамбль тйудно не узнать! Башня-йуина, фигуйные войота…
– А там? – Рита потянула за краешек бумаги, чтобы приблизить профессорский нос к обозначенному на карте плюсику.
– Так называемый павильон Нейастанкино, йядом беседка «Хйам Цейейы»…
– Храм кого?
– Цэ-й-э-й-ы, – по буквам выговорил профессор. – Вам это имя ни о чём не говойит?