Отец рассказывал Гунноре, что вырезать такие вещи можно не только из рогов или костей, но и из твердых сортов древесины, только нужно вначале тщательно высушить дерево, чтобы потом оно не пошло трещинами и не сломалось. Сломается ли она сегодня? Или выдержит это испытание, став столь же крепкой, как то дерево?
Когда-то Гуннора пожаловалась отцу, что тот вырезает игрушки из бараньего рога, а не из рогов благородного оленя.
«Да, мы слишком бедные, чтобы позволить себе такую роскошь, — сказал тогда Вальрам. — Но подумай вот о чем. Олень — пугливый зверь, он убегает, едва заслышав шаги человека. А баран не только блеет, он может стукнуть тебя рогами, стоит тебе отвернуться. Возможно, одно животное и стоит меньше другого — корова дешевле коня, овца дешевле свиньи, а петух дешевле овцы, — но дело ведь не в количестве монет, которые мы за них платим. Тот, кто презирает их, не понимает главного. И шелудивый пес может укусить, и беззубый старик — любить, и безоружный — сохранить честь».
Тогда Гуннора не понимала, о чем говорил ее отец. Теперь же до нее дошел смысл его слов: никому, даже герцогу, не дозволено втаптывать других в грязь, а если он поступал так, то бесчестил не их, а самого себя.
Гуннора опустила расческу и нарисовала на полу руны.
«Иса», руна ледяного холода.
«Наутиз», руна примирения с судьбой.
«Одал», руна, дарящая женщинам силу.
Гуннора подумала, не начертить ли руну, которая лишит Ричарда мужской силы, но не отважилась на это.
Сейнфреда молча наблюдала за происходящим.
— Теперь ты понимаешь, почему я верна обычаям нашего народа? У нас на родине женщина может в любой момент развестись с мужем, а за изнасилование девушки или замужней женщины преступнику грозит суровая кара.
Сейнфреда стиснула зубы.
— В этой стране тоже есть законы.
— Так почему же Ричард их не придерживается?
— Он герцог, он ставит себя превыше закона. — Она помолчала. — Мне кажется, он не со зла.
Гуннора кивнула. Она тоже так думала. Именно поэтому все казалось столь ужасным.
Ночное небо было темным, точно море, в котором утонули и звезды, и луна. После стольких лет, проведенных в лесу, Гуннора привыкла полагаться на инстинкты. Она, ни разу не споткнувшись, дошла до сарая и, еще не открыв дверь, почувствовала, что Ричард не лежит, а стоит, ожидая ее. Она словно уже чувствовала прикосновения его рук. Тепло его тела баюкало, но ледяная «иса» не давала отвлечься, возвращала к реальности.
— Сейнфреда?
Она готова была с достоинством принять происходящее, но не думала, что придется говорить с ним.
— Я здесь, как вы и хотели.