– Вы ощущали исходившую от них опасность?
– Немного.
– А можно ли сказать, что они вели себя в каком-то смысле недостойно?
– Пожалуй, нет.
– Так почему же вы поддержали Дороти, когда пропал ее ребенок?
– Просто у меня возникло такое чувство.
– Какого рода чувство?
– Мне ведь тогда было четырнадцать – вы помните? Я ничего не понимала. Но мне было у них как-то не по себе.
– И вы сообразили почему?
– Постепенно до меня дошло.
– И что же это было?
– Они были разочарованы, что я не младше. Мне давали понять, что я для них слишком старая. И это вызывало у меня жуть.
– В четырнадцать вы чувствовали себя слишком для них старой?
– Да. И я еще совсем, ну… знаете, еще не созрела. Я была маленькой девочкой.
– А что бы с вами произошло, будь вам меньше лет? Как вам казалось?
– Честно говоря, мне не хотелось об этом думать.
– И вы рассказали полицейским о том, что чувствовали?
– Конечно. Мы им все рассказали. Полицейские были великолепны. Это произошло двадцать пять лет назад, но они вели себя вполне современно. Даже к детям отнеслись очень серьезно. Они выслушали всех. Они сказали нам, что мы можем говорить все, важное и не слишком, правду или только слухи. И все вышло наружу.
– Но ничего не удалось доказать.
Жена доктора покачала головой.
– Дунканы оказались чистыми, точно свежевыпавший снег. Удивительно, что им не дали Нобелевскую премию.
– Но вы продолжали поддерживать Дороти.
– Я знала, что чувствовала.
– Как вы считаете, расследование проводилось честно?
– Мне было четырнадцать. Что я понимала? Я видела собак и парней из ФБР. Все происходило как в телевизионном сериале. И тогда я думала, что все честно.
– А теперь? Оглядываясь назад?
– Они так и не нашли велосипед Маргарет.
Жена доктора рассказала, что большинство фермерских детей начинали водить старые родительские пикапы, когда им исполнялось пятнадцать, или даже раньше, если они были достаточно высокими. Остальные дети ездили на велосипедах. На здоровых старых «Швинах», с бейсбольными карточками в спицах и кисточками на руле. Округ большой, добираться куда-то пешком долго. Восьмилетняя Маргарет ездила от дома по уже знакомой Ричеру дороге – только мелькали колени и локти – на розовом велосипеде, который был больше девочки. И никто так и не нашел ни девочку, ни велосипед.
– Я все время ждала, что они найдут велосипед, – продолжала жена доктора. – Ну, вы знаете, где-нибудь на обочине, в высокой траве. Он должен был где-то лежать. Так всегда бывает в телевизионных сериалах. Улика. С отпечатком следа или клочком бумаги, который обронил преступник, или что-то в таком же духе. Но ничего такого не случилось. Расследование зашло в тупик.