И тут до меня, наконец, доходит: для успешного окончания эксперимента и для чистоты клинических наблюдений мне позарез необходим еще один инфицированный. Не зеленая мартышка Лаки, а человек. Кто угодно – тихий торговец, невольно ставший громилой, профессиональный бандит из портовых трущоб, хоть заболевший Эболой белый наподобие покойного Эндрю.
Курума, выслушав меня, отважно предлагает:
– Если у тебя еще остались пробирки с вирусом, можете заразить меня, мистер Артем!
– Я бы и сам себя заразил, да только не осталось у меня ничего. Я зараженную кровь Эндрю и так растягивал, как только мог, а это ведь не дрожжи, она сама себя не воспроизводит!
Элизабет угрюмо молчит. На лице ее застыло сосредоточенное выражение, словно у математика, оперирующего в уме четырехзначными числами. Наконец, через напряженную паузу, она произносит:
– Я так понимаю, что для окончания опытов нужен хотя бы один человек. Но стопроцентно больной. Или таких людей надо несколько?
– Хватит и одного.
– Взять пленного в городе нереально, – продолжает толстуха. – Они все сбиваются в стаи, попытаешься достать одного – набегут другие.
– У тебя есть какие-то предложения? – нетерпеливо перебиваю я.
– Есть. Вот послушай…
Элизабет, как всегда, лаконична, но ее предложение и на этот раз не лишено логики. Мол, следует по тем же подземным коллекторам выйти на окраины города, а уж оттуда можно пробраться в небольшую деревню, где у Элизабет едва ли не половина населения – родственники. Они наверняка помогут найти хоть одного инфицированного, ведь местные деревенские африканцы – прирожденные охотники. Взять в плен нужного человека можно или на окраине Оранжвилля, или где-нибудь на дороге – ведь еды в городе наверняка мизер, и все эти громилы рыскают по ближайшим деревням. Капкан, волчья яма, сетка с верхушки пальмы или просто удар дубинкой по голове – тут все средства хороши. А уж что дальше – или пленного доставят в миссию, или же мы с готовыми препаратами доберемся до деревни, – будет видно.
– Неужели будете ловить пленных сеткой и ставить на них капканы? – не верит Миленка.
– А почему бы и нет? – хмыкает Элизабет. – Когда-то давно, во времена работорговли, одни наши племена так охотились на другие. Связывали пленных и продавали их белым.
– Что ж, план неплох. Но при условии, что твои родственники сами здоровы, – добавляю я недоверчиво.
– Будем надеяться, что зараза туда еще не дошла, – успокаивает Элизабет. – Ведь она началась в городе…
– А беженцы из Оранжвилля? – вспоминает Миленка. – Люди, разбежавшиеся по деревням в самом начале, тоже могут быть инфицированы! И тогда…