Итак, Голевский появился в доме подозреваемого в тот момент, когда тот увлеченно пришивал к листу бумаги сосновую веточку.
– А, Александр Дмитриевич, – с радостной улыбкой встретил гостя Журавлев. – Милости просим к нашему биваку. Заходите… Вот, изволите видеть, собираю гербарий. Хочу написать книгу о флоре и фауне Енисейской губернии. Времени свободного уйма – вот и стараюсь.
– Что ж, похвальное стремление, полковник.
– А сейчас, дорогой друг, я покажу вам нечто занимательное. Ручаюсь, такого вы никогда не видели в своей жизни. Уверяю…
– Да? – Голевский заинтригованно наблюдал за действиями хозяина.
Журавлев подошел к шкафчику, снял со второй полки большую стеклянную банку и поставил на стол прямо перед Голевским.
– Смотрите же, Александр Дмитриевич… – торжествующе сказал полковник. – Вот видите?..
Капитан присмотрелся – в банке какой-то клубок коричнево-рыжеватой шерсти. Пряжа, что ли? Вдруг клубок зашевелился… Голевский так и обмер. Волосы чуть не встали дыбом от ужаса. Действительно, такого он не видел никогда в своей жизни. В банке зашевелилось мохнатое чудовище размером чуть ли не с блюдце!
Голевский невольно вскочил со стула.
– Что это?! Что за черт! Вот это чудище!
Журавлев, довольный произведенным эффектом, рассмеялся:
– Не пугайся, любезный Александр. Это не мифическое чудище, а простой паук. Здешний вид. Называется он тарантул. По-латыни звучит так: «Lucosa species». У этой твари восемь глаз и восемь ног. Представляете? Это редчайший экземпляр. Самый большой из тех, которых я видел в этой местности. Чем питается это чудовище? Рацион прост. Кормлю мухами, мотыльками, тараканами. Правда, только живыми. Мертвыми он не будет питаться – уж такая привередливая бестия. Вот и домик ему стеклянный справил. Туда и песочек подсыпал. Как перезимует мой лупоглазенький – так выпущу на волю. А может, и нет. Это еще надо посмотреть.
– А он ядовитый? – опасливо покосился на банку Голевский.
Журавлев улыбнулся.
– Ядовит, но своих не кусает. Шутка.
– Знаешь, дружище, ничего не боюсь на этом свете, а таких тварей опасаюсь. Как увижу ненароком – так какое-то гадливое чувство перекашивает меня. Просто трясет от этих многоножек!
– А меня решительно нет. Есть у меня еще и уж, и гадюка…
– Бр-р… И какая охота тебе держать дома разных аспидов, Дмитрий? А коли тебя самого покусают? Каково будет?
– Не покусают. Эти существа – увлечение души, мой дорогой Александр. К тому же грабить меня никто не захочет – все знают, что ядовитых тварей держу, посему побоятся сие делать.
– Что же, какая-то логика в этом есть. Жаль, что у Боташева таких тварей не было, живой остался бы.