Отшатнувшись, я споткнулась о чью-то ногу и рухнула на спину. Подо мной что-то отвратительно чавкнуло, но сил вскочить и посмотреть, что именно, не было. Меня парализовал ужас, и я могла только лежать и пытаться судорожно вдохнуть хоть немного влажного, пропитанного трупными парами воздуха. А глазами неотрывно следила за чуждой в этом агонизирующем мире женской фигурой, которая приближалась ко мне, соблазнительно виляя бедрами.
— Ну что, нравится твой мир, Мышь? — с издевкой поинтересовалась смутно знакомая мне женщина с черными, как жидкий обсидиан, волосами и жуткими провалами вместо глаз. — Кровь и пепел, смерть и отчаяние… Навевает воспоминания, не правда ли?
Я попыталась выдавить из себя хоть звук, но с моих губ слетали лишь полные страха хрипы. Я не могла понять, что именно приводило меня в такой ужас, и ненавидела себя за эту слабость, но поделать ничего не могла. Мне оставалось только смотреть, как эта страшная женщина подходит все ближе, откровенно наслаждаясь моим беспомощным состоянием.
— Ты все такая же бесполезная, глупая и ничтожная, — ее речь была похожа на треск сломанных костей, сухой и бьющий по нервам. — Бежишь, прячешься, лжешь сама себе. На что ты способна без них? Или, возможно, ты надеешься, что тебе поможет Он?
— Что… ты?.. Я… не понимаю… — собрав остатки сил, выдавила я.
Женщина остановилась, нависнув надо мной подобно смертной тени, неотвратимая и пугающая. В ее черных глазах не было ни проблеска чувств, и мне казалось, что в них я вижу Бездну, ту изначальную Пустоту, из которой пришло все сущее и в которое оно однажды вернется. Затем она присела на корточки, поравняв свое лицо с моим.
На меня пахнуло Смертью, и я уже не могла сдерживаться: по щекам покатились слезы, а тело обмякло, не способное даже дрожать.
— Ты все еще не вспомнила? — поинтересовалась женщина, до крови впившись в мой подбородок своими тонкими белыми пальцами. — Какая жалость. Но я уверена, что ты и без воспоминаний понимаешь, что их смерть — на твоей совести.
Отбросив меня, она резко поднялась на ноги и обвела рукой поле, заваленное мертвыми людьми. Я не видела их, но знала, что это — воины, погибшие в нелепых, никому не нужных войнах. Западники, восточники, южные наемники и даже дикие северные берсерки. Я чувствовала смерть каждого из них, чувствовала каждое остановившееся сердце, каждую оторванную руку или проломленную голову.
Неужели они действительно погибли по моей вине?..
— Пришло время расплаты, демонова Мышь, — лицо женщины исказилось, превратившись в жуткую гримасу. — Сдохни.