А тут еще недовольство и «взбрыкивание» некоторых генералов, усомнившихся в правильности его решений. Но главнокомандующие групп армий «Юг» и «Север» соответственно фельдмаршалы Рундштедт и Лееб его поддержали и настаивали на приостановлении, а на отдельных участках фронта и вовсе отмене наступления на Москву, не разделяя планов фон Бока. Последний при поддержке фон Браухича и Гальдера был вынужден отдать приказ о финальном наступлении только на 15 ноября.
Когда второе наступление возобновилось (первое, застопорившееся из-за распутицы и капризов Гитлера, погнавшегося за нефтью на Юг, как известно, началось 2 октября 1941 года), уже установились морозы.
Как вспоминал потом фельдмаршал фон Бок, артиллерия оказалась совершенно бесполезной, поскольку немецкая армия не располагала необходимыми смазочными материалами, чтобы защитить движущиеся части орудий. Лишь 30 % техники находилось в рабочем состоянии. Танки также застыли в бездействии, потому что их оптические прицелы оказались совершенно непригодными для столь низких температур.
Пехота, не имевшая зимнего обмундирования (ведь руководство вермахта вместе с фюрером надеялись на четырехнедельный «блицкриг»), в условиях резко ухудшившегося снабжения с трудом продвигалась вперед. Многие подразделения питались исключительно падшей и замершей кониной, срезая тесаками темно-красные мясные пластинки. Полученную строганину длительно варили и запекали на кострах. Однако, несмотря на тысячи обмороженных, им удалось пробиться сквозь упорное сопротивление противника к пригородам Москвы.
Свидетельница кратковременного пребывания немецких войск в поселке Крюково Лидия Андреевна Ванюшкина рассказывала, что фашисты вошли в поселок в ночь с 30 ноября на 1 декабря 1941 года.
– Сначала мы услышали рокот танков, – взволнованно вещала она, – а потом появилась лающая немецкая речь. Это расползалась серо-грязным пятном германская пехота. Первое, что сделали гитлеровцы, выгнали местных жителей из домов. Им пришлось массово переселиться в заранее выкопанные ямы, прикрытые сверху всякими подручными средствами: досками, стволами и ветками спиленных деревьев, картоном, фанерой, кусками брошенной жести и прочим хламьем. В ямах было сыро и холодно. Отмечались случаи, когда на такой временный семейный очаг наезжал танк…
Немцы находились в Крюково неделю, устроившись на постой в натопленных избах. Топили зачастую разбитой мебелью местных жителей. Они по утрам выходили на промысел – мародерничали. У моей родственницы – пятнадцатилетней Ани сняли с ног валенки. А пожрать они ох как любили. Над поселком в такие дни висела звуковая завеса, своеобразная какофония, сотканная из российско-немецкой ругани, одиноких расстрельных выстрелов, крика домашней птицы и визга поросят.