На пути домой звоню Джейку и передаю слова Тины.
— Ты не знаешь, что такое Ошен-Бич, — возражает он. — И я упорно пытаюсь это объяснить. Даже в самый спокойный день Ошен-Бич опасен. Когда отец отдыхал там с друзьями, один из парней зашел слишком далеко в воду, и его смыла волна. Счастливчик выжил только потому, что сумел проплыть три мили, прежде чем подоспела помощь — рыбацкая лодка оказалась неподалеку.
— А тебе не кажется, что это хорошие новости?
— Я пытаюсь смотреть на вещи трезво.
Звоню детективу Шербурну, но его реакция еще менее оптимистична.
— Давайте не будем делать поспешных выводов, — заявляет он. — Состояние воды на тот день нам известно. Мы с самого начала связались с береговой охраной.
— Почему вы мне не сказали?
— Это ложный след, Эбби. Вам придется смириться с фактами. Ведь по-прежнему нет никаких доказательств в пользу версии о похищении.
Он уверен, что его версия правильна. Эмма утонула. Плюс ко всему Лизбет прошла обследование на детекторе лжи, и все ее слова подтвердились.
— Большинство похищений совершаются членами семьи; как правило — матерями, лишенными прав опеки, — сообщил Шербурн, когда были получены результаты теста. — Лизбет была нашей последней надеждой.
Детектив никогда этого не признает — впрочем, как и Джейк, — но я знаю: оба готовы сдаться.
Нелл заходит через пару дней с новой стопкой книг. Останавливается на пороге и, заглядывая мне через плечо, не отводит глаз от виолончели, что по-прежнему стоит на подставке в центре комнаты. Роскошное красное дерево отполировано до ослепительного блеска.
— Эмма успела взять только четыре урока.
— О, — отзывается соседка и осматривает меня с головы до ног. Должно быть, поражена: я надела синее платье, расшитое блестками, драгоценности, соорудила высокую прическу. Время — десять часов вечера, понедельник; наверное, добрая тетка подозревает меня в сумасшествии. Может быть, Нелл права. Сплю мало, ем ровно столько, чтобы держаться на ногах. Провожу долгие часы в одиночестве, день за днем, неделю за неделей, шатаясь по улицам как бродяга и приставая к прохожим с расспросами. Порой ловлю себя на разговоре вслух сама с собой.
До того как все это случилось, полагала себя готовой к экстремальной ситуации. Не сомневалась в существовании где-то глубоко источника внутренней силы, некоего кладезя здравомыслия, откуда можно черпать и черпать. Когда случались проблемы в личной жизни, я неизменно обращалась к работе. Но теперь не могу сосредоточиться на делах. Пусть в конце концов и получила несколько новых заказов, денег отчаянно не хватает и за квартиру по-прежнему платит Аннабель.