В процессе работы встал вопрос — а почему эти россы не пошли следом за Христом? Почему они двинулись в другую сторону? После споров пришли к единственно возможному выводу — Христос не мог взять их с собой, ибо они не были евреями, к которым как раз и послан был сначала Христос, а во-вторых, они были явно бандитствующими, разбойными элементами. Грабители, забияки, отщепенцы, уголовники, оторвы в каком-то смысле. С чего бы нормальным, законопослушным людям скрываться в горах? Естественно, Христос не мог взять их с собой, он послал их в сторону, противоположную Израилю. Но следы его теплого отношения к россам там и сям встречаются в Библии — точнее, теплого отношения к уголовникам, разбойникам и нищим, ибо он знал и понимал их, да и сошлись они по общему духу бунтарства. Но что он мог сказать на прощание россам, когда посылал их в великий поход?
Эдик мучился этим вопросом уже несколько дней, Тарантино и сценарист уже сдались. Мучился, но пришел пока к убеждению, и так понятному — послал россов строить свою страну, создать ее, создать новую жизнь. Следы такого напутствия постоянно просвечивают в российской культуре. Россияне живут не здесь и сейчас, а как бы в светлом будущем, в одной надежде на него. Лучшая жизнь всегда где-то впереди, не сейчас. Россия всегда в поиске. Всегда в пути и надежде…ежу понятно все это. Что конкретно. Словами, Он мог сказать?! Ведь Эдику нужно записать Его слова, как апостолу.
Так вот Эдик и мучился тайной двух тысячелетней давности, и дела Российского музея уже не скакали победной монгольской конницей, а тащились пленными скифами, когда папу навестили в очередной раз его дети. И папа спросил их, замученный лицезрением мысленной картины: Христос прощается с россами и говорит им…что?!..
— Витя, Коля, подскажите папе, — коротко сказал он, помня библейские слова — устами младенца глаголет истина. Он описал им свою мысленную картину и повторил. — И что мог сказать Христос этим людям? А, ребята?
Коля и Витя хором и без заминки радостно завопили:
— Благословить!
— Это понятно, — недовольно вздохнул папа. — А сказал — что?
— Ничего. Просто благословил, — ответили глупые дети.
— Ладно. — Эдик постарался скрыть разочарование. Какой спрос с детей? Лучше б у кота спросить. Может, он ученый? Впрочем, какая-то мысль смутно забрезжила, неясная пока.
— Ладно, тащите сюда кота, — велел он. Ребята с этим и приехали — кот у них заболел, но Эдику ли не знать, что причину мешать папе его дети находят быстрее, чем кот поймает мышь. Спустя пять минут радостные дети вытряхнули из сумки на бумаги Эдика сонного кота. Кот узнал Эдика и замурлыкал — и боднул протянутую ладонь. Как благословение получил. Неясная мысль в голове принялась распускаться.