– И, конечно же, штат Огайо просто кишит двойниками Скарлетт.
– В черном бикини.
Кайла вздыхает.
– Тяжело, понимаю. После всего, что случилось… Не знаю, каково это, но, должно быть, это тяжело. И мне очень жаль. Но ты ему действительно нравишься, Айсис. А он тебе. Вам, ребята, похоже, на самом деле интересно вместе, вы зажигаете друг друга странным, симбиотическим образом. Жизнь коротка. София нас этому научила. И я считаю, что вы должны попытать счастье вместе, прежде чем полностью списать друг друга со счетов из-за ложного мученичества.
– Ничего себе. «Мученичество». Наверное, ты единственная в мире действительно уделяешь внимание занятиям в колледже.
– Заткнись. – Она краснеет и наклоняется, чтобы закрыть свой ноутбук. – И не звони мне, пока хотя бы его не поцелуешь.
Я падаю лицом на клавиатуру лэптопа и, стеная, качаю головой.
В комнату резко врывается Иветта и, точно так же стеная, плюхается на свою кровать.
– Моя жизнь кончена!
Я встаю и заваливаюсь рядом с нею на кровать.
– Наконец-то. Время умирать.
И довольно долго мы просто молча дышим в подушки, проводя опыт по самоудушению. Иветта сдается первой, поднимаясь за глотком воздуха.
– Я кое с кем переспала, – признается она.
– Знаю. – Я поднимаю голову. – Слышала.
Иветта заливается румянцем вплоть до сережек-черепов.
– Мне жаль. Я не про секс, черт, нет, я не жалею. Это было чертовски хорошо.
– Ничего, если я поинтересуюсь, кто твой герой-любовник?
– Если честно, нет. Скорее наоборот.
Теперь мои мысли целиком сосредоточены на Иветте. Хорошее отвлечение.
– Это Стивен. С социального.
– Вау! – Иветта аплодирует. – Десять баллов за высказывание самого глупого дерьма, которое я когда-либо слышала.
– Бретт, который постоянно ходит в странных футболках.
– Ну конечно, я ведь хочу превратить свое влагалище в гонорейный рассадник.
– Намекни хоть. В смысле, дай мне как минимум семьсот подсказок. В виде эссе, с цитатами и сносками.
Иветта морщится, словно испытывает реальную боль, и вот тогда я улавливаю легкий аромат чего-то знакомого. Чего-то мускусного, сладкого и цветочного. Розы.
– Диа…
– Я лесбиянка, – шепотом прерывает меня Иветта, будто боится, что кто-то услышит ее в безопасности нашей собственной комнаты. Мы смотрим друг на друга в изумленном молчании, а потом я улыбаюсь и игриво ударяю ее в плечо.
– Диана? Да ты счастливый кусок дерьма!
Глаза Иветты округляются, как будто она ожидала чего-то хуже – криков, гнева, может быть, – а затем наполняются благодарностью, и уже в типичной для себя манере она прячет лицо в подушку.
Я встаю.