В ответ я шмыгнула носом.
— Ты не первый усыновлённый ребёнок в империи, не подозревающий об этом. Это не тема для бесед за обедом, согласна?
Я кивнула, не понимая, к чему он ведёт.
— Следующая новость лучше. Есть большая вероятность, что ты всё-таки родная дочь Сергия Артахова.
Меня слегка тряхнуло. Не уверена, что хочу услышать продолжение этой мысли.
— Есть несколько подтверждений, — он замолчал и после задумчивой паузы продолжил, — Сергий, убедившись, что жена благополучно родила, уезжает. Вопрос — куда? Собственности в Дистамире у вас никогда не было. В гостиницу? Вряд ли, не такие раньше были времена. Да и зачем, два часа на машине — и вот они, стены родной дачи. Уверен, он вернулся, именно поэтому его не могли найти.
Я икнула, и закрыла рот рукой. Бедный папа.
— Не знаю, что там произошло, поэтому далёк от обвинений. И девушка, и парень к тому времени уже были мертвы. Но не новорождённая. Его внебрачная дочь, — последнее высказывание псионник подчеркнул, специально для меня, — Сообразив, что тем двоим уже ничем не поможешь, Сергий хватает малышку и мчится обратно в роддом. На дворе ночь, и никто из деревенских не замечает его появления.
Я непроизвольно сглотнула. У отца железные нервы. Картинка, ожидавшая его на даче, не из приятных, не говоря уже о декорациях в виде двух покойников.
— В больнице его огорошивают новостью о смерти первой дочери и отпаивают коньяком, — продолжал рассказывать Дмитрий. — Не знаю, кому пришла в голову мысль о подмене, но всех свидетелей смерти девочки оправляют в отпуск, дают отгулы или ещё как удаляют из больницы. Златорианне выдают ребёнка, которого она ни разу не видела, и все счастливы. Врачи идут на эту аферу, потому что боятся полномасштабного расследования, которое непременно учинила бы Нирра, узнав о смерти долгожданной внучки. Решение устраивало всех. Высокопоставленная бабушка счастлива, мать ни о чем не подозревает, отец не возражает воспитывать одну дочь вместо другой.
Что ж, надо отдать должное Демону: он очень хорошо узнал нашу семью за эти дни. Так легко представить себе, как отец идёт на подлог ради мамы, ради себя и, может быть, хоть на капельку ради меня. Но гадкая мысль — что было бы, не погибни первая девочка — всё равно подтачивала изнутри.
— Помнишь, как повела себя та монашка у ворот?
— Да. Испугалась, — голос у меня сел.
— Но не меня, как остальные. Сначала она разговаривала нормально. Почти, — Дмитрий нахмурился. — Она увидела тебя. Жаль, не удалось её допросить. Тебя узнали. Или не тебя. Кого-то ты ей напомнила, кого-то, кто не мог прийти. Или мог, но не в живом теле. Думаю, они видели блуждающую. Лена, ты не похожа ни на одного из родителей.