У Монка в голове теснились самые разнообразные мысли – оправдания, которые он отметал, прежде чем они успевали сформироваться, презрение к самому себе, угрызения совести, смятение… При этом он не находил нужных слов, чтобы выразить хотя бы одну из этих мыслей и чувств, что, возможно, было даже к лучшему.
– Понятно. – Он пошел в ногу с Ивэном, и их шаги, гулким эхом отдававшиеся от камней мостовой, теперь зазвучали в унисон. – Спасибо.
Они пересекли Гилдфорд-стрит и свернули на Лэмбс-Кондуит-стрит. Уильям следовал за своим спутником, не имея понятия о том, куда они направляются. Впрочем, он даже обрадовался, убедившись, что им не придется заходить на Мекленбург-сквер. Он и без того пережил достаточно кошмаров.
* * *
В тот вечер Друзиллу Уайндхэм, как теперь звали эту женщину, пригласили на домашний концерт в доме одной респектабельной дамы. Одевшись с великой тщательностью, еще более подчеркивающей ее внешнюю красоту, девушка не без оснований рассчитывала произвести должное впечатление. Она появилась среди гостей, высоко подняв голову, и щеки у нее горели румянцем от обжигающего разум сознания внутреннего торжества, от мыслей о том, что кубок с напитком мести уже поднесен к губам и она даже успела ощутить его сладостный вкус.
И она действительно произвела впечатление – однако вовсе не то, которое ожидала. Один джентльмен, всегда относившийся к ней весьма галантно, теперь посмотрел в ее сторону с нескрываемой тревогой, а потом повернулся спиной, словно увидев кого-то еще, с кем собирался срочно поговорить.
Друзилла не воспринимала этот поступок серьезно до тех пор, пока сэр Перси Гейнсборо тоже не сделал вид, что не замечает ее, хотя явно обратил на нее внимание.
Достопочтенный Джеральд Хэпсгуд расплескал шампанское, постаравшись поскорее от нее удалиться. Охваченный тревогой, он извинился перед стоявшей рядом с ним дамой, а потом в какой-то неприличной спешке наступил ей на шлейф платья и сохранил равновесие, лишь ухватившись за леди Бергойн.
Герцогиня Грэнби наградила ее взглядом, от которого, наверное, могла бы замерзнуть сметана.
В общем, у Друзиллы осталось от вечера весьма неприятное впечатление. Она отправилась домой раньше, чем собиралась, смущенная и подавленная, так и не перебросившись ни с кем ни единым словом на темы, которые собиралась обсудить.
* * *
На третий день судебного разбирательства Рэтбоун вошел в зал Олд-Бейли, будучи не столь уверенным в успехе, как в начале слушаний, однако сохраняя прежнюю решительность. Он надеялся, что полицейские все-таки найдут труп Энгуса, поскольку они действительно всерьез занялись поисками, однако в то же время обвинитель не слишком уповал на такую возможность. Тело могло находиться где угодно – на что, кстати, намекнул сам Кейлеб, дерзко заявивший Монку в Гринвич-Маршиз, что Энгуса никогда не удастся отыскать.