– Зоркий охотничий глаз здесь без надобности, – повесил голову Колл. – Я будто заперт, а стены сжимаются. Представить невмоготу, как честно обойтись с ними обоими? С Рин и отцом Ярви?
– То есть невмоготу представить, как с обоих слупить то, что ты хочешь?
Он виновато глянул на нее исподлобья.
– Я бы хотел быть любимым в то время, как меняю мир к лучшему. Это ужасно, да?
– Только если ты под конец не добьешся ни того ни другого, а попутно развалишь, что было. – Колючка вздохнула и сочувственно потрепала его по плечу. – Слаба отрада, но мне ли не знать доподлинно, каково тебе? Я дала клятву королеве Лайтлин служить ее Избранным Щитом, я принесла Бранду обет любить его как жена, и оказалось, им досталось не лучшее, чего оба по праву достойны.
Колл покосился с удивлением. Чудно, но это обнадеживало – сознавать, что Колючка, сама несгибаемая решимость, тоже вынашивает свои сомнения.
– Навряд ли они с тобой согласятся.
Она усмехнулась:
– Навряд ли они станут спорить. Чувствую ясно, на то и на то меня не хватает, а кто бы в здравом уме довольствовался половинкой? Я ведь не нарочно стала, это самое, ну… – Она сжала правую ладонь в кулак и поморщилась. – Скаженным каким-то злыднем.
– Не нарочно?
– Нет, Колл. Вовсе нет.
– И что ты собираешься делать? – спросил он.
Она пшикнула, сдувая грубые, рубцеватые щеки.
– Кажись, стараться изо всех сил. А что будешь делать ты?
Колл пшикнул сам и взглянул в сторону дома.
– Ни хрена не соображу, что.
Он сдвинул брови, заметив на голубом небе сероватую размазню.
– Это дым? – И выскользнул из-под руки Колючки. Запрыгнул на бочку, а с нее – на мачту. Подошла и стала у борта королева, напряженно всматриваясь на запад. Ветер подхватывал и швырял ее золотую гриву.
– Дурные знаменья, – забормотала Скифр под капюшоном, наблюдая за птицами, кружащими за кормой. – Кровавые знаки.
Колл подтянулся на рею, перекинул ноги. Одной рукой он обхватил верхушку мачты, другой заслонил от солнца глаза и пристально всмотрелся в направлении Торлбю. Сперва из-за корабельной качки он ни шиша не увидел, но потом Матерь Море на секунду утихла, и Колл неплохо успел разглядеть пристань, городские стены и цитадель…
– Боженьки, – крякнул он. Через горб подъема пролегал клин черноты – рассекая самое сердце города.
– Что тебе видно? – воскликнула королева Лайтлин.
– Пожар, – ответил Колл, по загривку пробежали мурашки. – Пожар в Торлбю.
Пламя вымело порт. Где прежде толклись горожане, где трудились рыбаки и выкрикивали цены торговки – среди паленых обломков вихрились пыльные призраки. Ни один причал не устоял, все, покореженные, рухнули в воду. Почернелая мачта одной затонувшей ладьи торчала из нахлестывающих волн, а вон там горевал покинутый носовой зверь другой.