Но он предпочел жить, чтобы разыскать своего сына.
И вот теперь он снова отдал его неизвестно кому в руки.
Атрет закрыл глаза и лег спиной на прохладную землю.
— Еще один день, Рицпа, и я отправлюсь тебя искать, — сказал он в тишине. — Еще один день, и ты умрешь.
Иоанн послал Клеопу и еще одного молодого человека созвать всех, кто приходил к нему раньше, чтобы сообща посоветоваться о том, как можно покинуть Ефес. Через несколько часов в доме апостола собралось множество мужчин, женщин и детей. Из всех собравшихся Рицпа знала только Пармену, мастера кожевенных изделий.
Пармена пришел со своей женой, Евникой, и тремя детьми, Антонией, Капео и Филоменом. У Пармены была своя лавка, в которой продавались его знаменитые кингулы. Эти искусно сделанные из кожи специальные пояса предназначались для римских воинов и служили знаками отличия. Передняя часть таких поясов во время боя защищала воину пах, а во время марша воинов пояса издавали такой звук, что большинству противников поневоле становилось страшно.
Иоанн представил присутствующим и всех остальных, по мере того как те приходили. Тимон, у которого на теле остались следы жестоких побоев, был мастером фресковой живописи. Он попал в сложную ситуацию, когда жрец храма Артемиды вызвал его и приказал написать фреску, прославляющую эту богиню.
— Я отказался. А когда жрец потребовал от меня объяснений, я ответил, что мои убеждения запрещают мне делать что–либо, прославляющее языческих богов. Ему мой ответ явно не понравился.
Жена Тимона, Поркия, держала за руки детей, взгляд у нее был испуганный, затравленный.
— Вчера вечером к нам ворвались какие–то люди, которые перевернули все в доме вверх дном.
— А мама потом плакала, — сказал один из мальчиков, его глаза так и горели от гнева. — Я хочу, чтобы теперь эти люди плакали.
— Тише, Петр, — сказала ему Поркия. — Господь хочет, чтобы мы прощали своих врагов.
Мальчик выглядел явно возбужденным, как и его младший брат Варнава, а совсем маленькие Мария и Вениамин теснее прижались к маме.
Прохор, который был пекарем, пришел со своей женой Родой и сестрой, Камеллой, у которой была дочь, Лизия. Этот человек выглядел совсем измученным, не столько преследованиями за веру, сколько этими двумя женщинами, которые стояли по обе стороны от него. Все трое избегали смотреть друг на друга. Лизия в этой семье была единственной, кто выглядел вполне спокойно.
Пришли четверо молодых людей, которые услышали, что группа христиан собирается покинуть Ефес. Вартимей, Нигер, Тибулл и Агав, которым не было еще и двадцати лет, уже получили от своих родных благословение на то, чтобы идти в мир и проповедовать Благую Весть.