– Выпивали?
Боец смутился.
– Было. Но я не пил. Без отца я рос, а мамка смотрела строго, ни выпивать, ни курить не разрешала. Она у меня в церковь ходит, верующая.
– А где водку или самогон брали?
– Откуда деньги на водку? Самогон. Так его на каждой станции продают из-под полы. Я на остановках семечки жареные покупал, люблю их.
– А кто покупал?
– Фамилий не знаю, не успел всех запомнить, все же сорок человек… – Новобранец отвел глаза.
Ясно было, не хотел выдавать товарищей.
– Иванов, из них, кто с тобой в одном вагоне ехал, уже здесь умер кто-нибудь?
– А как же, на следующий день. Для нас для всех потрясение.
– Они выпивали?
– Выпивали, – кивнул головой боец.
Про умерших можно сказать правду, им хуже уже не будет.
– Они сами покупали?
– Ага. Который помоложе, Денисов его фамилия, на остановке чайник взял, побежал за кипятком: сухари размочить, с сахарком попить. Хоть без заварки, а все равно в кишках не так бурчит. Я попросил кружку налить, так он не дал. И не кипяток там был. Как вернулся он, уединились они в углу, по кружкам разливали. Бульканье-то слышно.
– Самогоночка была?
– Сивухой пахло, – кивнул Иванов.
– Это на какой станции было?
– Так в Калинине. Я разве не сказал?
– Дальше что?
– Потом в Лихославле остановка. Из трех вагонов новобранцев выгрузили – и в полк. А поутру узнаем: плохо им стало. В медсанчасть определили, а к вечеру померли.
– Померли двое, а пили сколько бойцов?
– Я не считал, в другой половине вагона был.
– Хорошо, свободен, боец Иванов.
В рапортах особистов никакого упоминания о выпивке не было. Впрочем, нарушение налицо, но не факт, что самогон к смерти привел.
Федор продолжил беседы. Спрашивал бойцов – не кашлял ли кто, не болел ли животом?
Выпивку двоих подтвердили трое, сами видели. Остальные отрицали. Либо не видели, либо старались скрыть факт употребления спиртного. Не хотели показаться предателями-стукачами в глазах сослуживцев. За пару часов Федор опросил всех. Последним в палатку вошел особист.
– Новобранцы кончились. Обедать будете?
Федор посмотрел на часы.
– Буду.
Ему предстояло еще ехать в артиллерийскую бригаду. К Светлову в лучшем случае вернется к вечеру. Особист принес котелок в палатку, уселся напротив.
– Мотоцикл ваш заправили.
– Молодец, спасибо!
Федор успел опросить новобранцев в артиллерийской бригаде. Здесь умерло трое, все бойцы в зрелом возрасте. И вновь выяснилось, что на остановке в Калинине покупали выпивку. В Калинине паровоз отцепляли для бункеровки, стоянка долгая, более получаса. У кого из новобранцев деньги есть, покупают пирожки, соленые огурцы, яблоки у продавцов, в большинстве своем – старушек, желающих заработать на пропитание. И бойцам хорошо – домашних разносолов отведать. Но некоторые бойцы ухитрялись купить спиртное. Продавать его запрещалось, но почти все знали, что на базарах, на вокзалах приторговывали из-под полы. Вот и эта троица купила себе смерть, не зная о том. У Федора уже возникло твердое подозрение, что бойцов сознательно травили. По глупости или специально, в этом следовало разобраться. Но для начала – найти отравителя.