За полуслепым окном мелькнула чья-то тень. Пирк вскочил и распахнул окно.
— Лойза, будешь разводить на четыреста шестидесятом — следи за водой, я подозреваю, там какая-то трубка подтекает! — крикнул он вслед прошедшему; в окно пахнуло дымом с кисловатым запахом сажи, — Простите, — извинился он перед Крчмой.
— Видишь ли, у меня есть место для Руженки. В районной библиотеке на Мозольках. — Крчма поймал себя на том, что ему не удалось подавить глупую самодовольную улыбку дарителя. — Это ей всего минут десять на трамвае. А в перспективе возможность перейти в Центральную библиотеку.
Пирк смутился.
— Но у нее уже есть место…
— Где?
— В методическом кабинете Центральной библиотеки! Там одного человека… один человек должен был недавно уволиться. Как теперь говорят, по кадровым мотивам…
Крчма машинально поднял валявшиеся на пульте пассатижи и положил их обратно. На пальце у него остался темный отпечаток. Никогда не следует заранее радоваться!
— Что ж, поздравляю ее! Я рад…
Мои дети перестают во мне нуждаться. И с годами все чаще будут устраивать свою жизнь без меня. Могу ли я этому удивляться? Тем более что они и не знают о моем «отцовстве»… У него замерзли руки, он погрел их над железной печуркой; в холодном помещении изо рта шел пар.
За давно не мытым окном вдоль фасада депо медленно расхаживал милиционер, притопывая на каждом шагу.
— Хотите чаю? — Пирк поставил чайник на печурку. Но на лице его был написан другой вопрос: что тебя ко мне привело? Не успел Крчма ответить, как в комнату вихрем ворвался парень в комбинезоне и промасленной шапчонке, ухарски надвинутой на брови, которую он тотчас снял от смущения — быть может, приняв Крчму за какое-нибудь новое начальство.
— Завтра вместо тебя качу в Пльзень на «Клотильде», — сказал он Пирку.
— Что за вздор? Кто тебе это сказал?
— Грейса.
— Но я ничего не знаю!
— Теперь знаешь. Но вот загвоздка — после смены за мной зайдет Божка…
— Какая Божка, наверное, Анка?
— Говорю Божка, значит, Божка. С Анкой я уже… — он жестом показал, что поставил крест. — Так скажи ей: буду только в девять вечера.
— Глупости, как я могу кому-то что-то передавать, раз сам буду в рейсе? Да и по чему я ее узнаю?
— Да по тому, что она спросит меня, — парень постучал себя по запачканному лбу. — И еще по тому, что красотка! — Покосившись на Крчму, он руками, перемазанными машинным маслом, обрисовал Пирку ее буйные прелести. — Только ты смотри не… а то я… — Он попрыгал на носках, изобразив несколько боксерских приемов.
Пирк все еще хранил недоверчивое выражение.
— Если ты действительно едешь вместо меня — посмотри, что-то там с подшипником шатуна справа, в прошлый раз сильно нагревался. Смазывай их как следует.