Я несколько… сократил.
Глаза Лалли метнулись к его лицу, затем вернулись к тексту, но выражение лица графа не изменилось.
— Да, думаю, вы были правы, — небрежно заметил он по-английски. Он взял чистый лист, вытащил перо из пенала и вручил все это Джейми. — Вот. Запишите свой перевод. Это поможет.
Понадобилось некоторое время, обмен листами, пометки Лалли в переводе Джейми с многочисленными кляксами, вопросы, иногда по-ирландски, иногда на французском или английском языке, чтобы он настрочил своей вариант перевода, испещренный поправками и заметками на полях. Никакого упоминания о белых розах.
Наконец чистовой вариант был переписан — Лалли писал медленно, его руки плохо гнулись из-за ревматизма, суставы пальцев распухли, а сами пальцы были искривлены — и вручен лорду Джону.
— Вот, милорд, — Лалли откинулся на спинку стула и слегка застонал. — Я надеюсь, это окажет вам помощь в вашем деле.
— Благодарю вас, — сказал Грей, просматривая текст. Он взглянул на Лалли, приподняв одну бровь. — Будьте любезны, вы уже встречали подобные вещи раньше?
— О, довольно часто, милорд. — Лалли удивился. — Хотя и не в письменном виде. Эта легенда очень популярна в Ирландии.
— Вы не слышали ее в другом контексте?
Лалли с уверенность покачал головой:
— Нет, милорд.
Грей вздохнул, тщательно сложил лист и убрал его в карман, еще раз поблагодарил Лалли, коротко взглянув на Джейми, и встал, чтобы уйти.
Вечер стоял прекрасный, они шли пешком к Аргус-хаусу. Грей размышлял о встрече с Эдуардом Твелветри — стоит ли говорить о ней Хэлу? Поэтому они разговаривали очень мало, но, когда достигли Ворот Александры, Грей, повернувшись к Джейми, спросил серьезно:
— Как вы думаете, он сделал верный перевод?
— Я совершенно уверен, что он приложил все усилия, милорд.
Джейми резко проснулся и сел в постели, рука метнулась под подушку за кортиком, прежде чем он осознал, где находится. Дверь закрылась бесшумно, и он уже был готов спрыгнуть с кровати и сбить с ног злоумышленника, но от него пахло духами, и он в недоумении замер. Камера в тюрьме, дом Джареда в Париже, гостиничный номер, Клэр… но Клэр никогда не пользовалась подобным ароматом.
Матрас прогнулся под весом женщины, ее рука коснулась его руки. Прикосновение легкое, как касание бабочки, но он почувствовал, как волосы поднимаются на затылке.
— Извините за бесцеремонное вторжение, — сказала герцогиня, и он расслышал нотки юмора в ее низком голосе. — Я подумала, лучше соблюдать осторожность.
— Вы считаете, что осторожны сейчас? — он едва смог понизить свой собственный голос. — Святый Боже!