Но это была Селеста. Его Селеста. Даже сейчас, когда она дрожала от каждого его прикосновения, а ее влажные губы были приоткрыты в немом крике, она не сдавалась. Это нравилось Рахиму. Он наслаждался каждой минутой этой пытки, любил ее так, как никого прежде. Селеста могла говорить что угодно. Он знал правду.
Он не откажется от нее, чего бы это ему ни стоило. Впервые в жизни он не хотел думать о королевстве и своем долге.
– Скажи это. – Он отстранился и вошел в нее с новой силой. – Я могу делать это весь день, ты знаешь, что могу. Но ты не кончишь, пока не признаешь правду, которая уже известна нам обоим.
Она издала хриплый стон, полный страсти и желания. Рахим рассмеялся, потому что чувствовал ее голод как свой собственный.
– Твоя. – Ее пронзительно-голубые глаза ласкали его лицо. – Черт тебя побери, Рахим, я – твоя.
Селеста поняла, что не должна была услышать этого разговора.
Она наслаждалась вечером, который проходил в частной галерее – сокровищнице Бахры. В своей вступительной речи Рахим назвал эту галерею залогом стабильного будущего страны. Специально для приглашенной международной прессы он говорил по-английски. Целая группа экскурсоводов сопровождала Селесту от экспоната к экспонату выставки, предоставленной Лувром. Она наслаждалась собранной коллекцией мировых шедевров.
Это напомнило ей о том, как она любила коротать дни в Нью-Йорке. Селеста могла часами бесцельно бродить по Метрополитен-музею, рассматривая редкие бесценные экспонаты. Но здесь, в центре Бахры – страны, которая была окружена океаном и пустыней, она чувствовала себя оторванной от всего, что было дорого ее сердцу.
Десять дней назад она поняла, что влюбилась в Рахима. Прошло десять долгих, мучительных ночей, прежде чем она осознала, что ей придется оставить его и, что хуже, свою маленькую дочь. Каждое утро она просыпалась и обещала себе, что это станет ее последним днем здесь. Она должна была найти способ покинуть двух своих самых горячо любимых человек. Но раз за разом она находила убедительную причину, чтобы остаться.
И вот этим вечером, облаченная в дорогой наряд, она снова выполняла обязанности королевы. Селеста все еще не могла до конца поверить в то, что действительно носит этот титул. Она улыбалась, делала вид, что не замечает осуждения или любопытства в каждом взгляде. Ей страшно хотелось оглохнуть, чтобы не слышать презрительных перешептываний, которые доносились до нее со всех сторон дворца. Она ни на минуту не обманывалась услужливыми улыбками – каждый из этих людей уже имел в голове свое собственное мнение о ней. «Великая блудница», – думал каждый, кто обращался к ней «ваше величество».