На диванчике сидела она.
Сжалась в комок, подтянув колени к груди и, казалось, пыталась слиться воедино с обивкой дивана. Ее плечи подрагивали.
Противное ощущение, что случилось нечто ужасное, навалилось с утроенной силой. Не иначе кто-то умер. Наверняка это близкий, потеря которого могла так потрясти вечную оптимистку Риту.
Холодное дыхание смерти все еще отчетливо ощущалось мной где-то в районе затылка.
– Рит? Что-то случилось? – пробормотала я.
Подруга хлюпнула носом и с надрывом заголосила еще громче. Меня обдало удивлением, а потом испугом. Ладони вспотели. Я тенью просочилась к дивану и присела рядом, приобняв Ритины плечи.
– Кто-то умер? – наконец удалось выдавить мне.
Рита прекратила плакать, удивленно вскинула голову, повернувшись ко мне. Ее лицо покраснело, появилась заметная отечность под глазами и вокруг носа. Черные разводы от туши бороздами пролегли через щеки.
– Да-а, – горячо закивала Рита.
Я похолодела.
– Кто?
– Я-а-а, – протянула Рита и зашлась в рыданиях пуще прежнего.
– Что за бред ты несешь? – возмутилась я.
– Ты не понимаешь!
Сегодня все сговорились донимать меня этим утверждением?
– Куда уж мне, конечно! – зло процедила сквозь зубы.
Рита нервно сцепила пальцы.
– Он меня не любит! Это невыносимо. Ты не понимаешь!
Я раздраженно простонала и закатила глаза. Мамочки родные, с такой подругой я до старости не доживу! Умру от инфаркта в самом расцвете сил. Легкое раздражение начало покалывать виски, но от сердца, к моему радостному облегчению, отлегло. Кажется, я ошиблась. Просто Альберт, выбил меня из душевного равновесия, вот и навыдумывала себе невесть что.
– Кто тебя не любит?
– Феденька, – всхлипнула Рита, хватая меня за руки.
Видимо замешательство также отразилось и на моем лице, потому как Рита поспешила объясниться.
– Брагин, – скривилась она. – Федор Иванович.
Рита приложила руку к губам, словно сказала что-то непристойное. Ее покрасневшие глаза округлились.
– Да все отделение видит, как ты за ним… – я замялась, подбирая нужное слово, – ухаживаешь. Только вот почему ты мне не сказала? Мы же подруги.
– Мне стыдно, – Рита затеребила край халатика, – понимаешь, он такой… такой, – не нашлась она. – А я? Кто я? Обычная неудачница.
Ритин подбородок задрожал, нижняя губа искривилась. Я видела, что вот-вот и подруга опять пустится в рыдания.
– Не знаю, какая муха укусила тебя, но ее укус вызывает бредовые мысли. Таких «неудачниц», как ты, еще поискать надо. Красивая, добрая, хозяйственная. Перестань себя накручивать.
Рита улыбнулась.
– Он меня не хочет, – пожаловалась она, стыдливо опуская глаза в пол.