Никогда еще не видела такого мгновенного разложения.
– Скажи ему, – прошептал голос.
Я вздрогнула, моргнула и оступилась. Боль в лодыжке отрезвила.
– Ты не понимаешь, – застонал Вербицкий.
Его грудная клетка под одеялом вздымалась и опускалась равномерно и спокойно. Я встряхнулась. Тихая дробь дождевых капель, чьи-то шаги по коридору, звуки голосов – вернули ощущение реальности.
Но липкий след от неизбежности все еще зудел между лопаток.
Скривившись, я схватила пакет с мусором и поспешила к выходу.
– Она любила лилии, – кинул Альберт мне в спину. – Черные лилии. Запомни!
Я вырвалась из палаты, взмокшая и подавленная. Привалилась мокрой спиной к двери. Единственное в чем я была уверена, как никогда – Вербицкому осталось жить не больше суток. Эта уверенность пугала.
– Даша, нашла время отдыхать! – одернула за рукав Нина Ивановна.
Пожилая санитарка нахмурилась, поправила зеленую шапочку на завязках, что сползла на взмокший лоб. Тетя Нина, как привыкла я ее называть, тяжело дышала, крепко сжимала деревянную ручку швабры, что подчас служила ей вместо опоры.
– Брагин все отделение на уши поставил. Беги скорей. А то нагоняя не оберешься.
– А что случилось? – сердце тревожно подскочило и сбилось с ритма.
Мимо кто-то промелькнул. Я обвела взглядом узкий коридор отделения – белые пятна. Спешат, подпрыгивают, кружат. Медперсонал хирургического и, правда, суетился как никогда. У нас ЧП?
– Да кто ж его, чертяку, знает. Взбесился, словно касторки ему в горло залил кто, – в сердцах сплюнула женщина.
Крутой нрав доктора Брагина уже не мог меня удивить. Когда работаешь с человеком столько суток плечом к плечу, привыкаешь пропускать его недостатки сквозь пальцы. Говорят, что врачи делятся на три категории: врач от Бога, врач – ну, с Богом и врач – не дай Бог. Так вот Брагина беспрекословно можно было отнести в первую категорию. И поэтому в безосновательность гнева хирурга, я никогда не поверю.
Всунув оторопевшей тете Нине пакет с мусором, я кинулась по коридору к ординаторской. Тапочки скользили. На поворотах из-под стоп раздавался противный писк. Такой бывает, когда резина сильно трется об гладкую эластичную поверхность.
Мысли роились в голове подобно жирным черным мухам. Неприятное предчувствие беды сковало грудь.
Я могла поклясться – что-то случилось. И это что-то мне явно не понравится.
Глава 12
Рвение
Я ворвалась в ординаторскую подобно торнадо Виктория, бушующем над штатом Мэн. Залетев в комнату под оглушительный стук ударившейся об стену двери, замерла на пороге не в силах преодолеть оставшееся расстояние. Силы, что переполняли до этого момента – иссякли. Я боялась сделать следующий шаг. Боялась услышать подтверждение ужасающему предчувствию беды, которое не отпускало с самого утра, а сейчас только усилилось.