Девочка выгнулась, со свистом втянула воздух и распахнула глаза.
– Э-эл… – прохрипела она.
Я дернулась. Датчики противно заверещали. Пульс ломаной линией прыгал по монитору, грозясь вот-вот превратиться в беспрерывную прямую.
Девочка повернула голову и неожиданно сильно сдавила мое запястье. Вскрик боли сорвался с губ.
– Э-эл… – выпучила глаза она, стараясь притянуть меня ближе.
– Спокойно, – приказала я не столько ей, сколько себе, – сейчас я позову доктора.
Мутные глаза девочки расширились еще больше и, как мне показалось, наполнились ужасом, она открыла рот и попыталась что-то сказать.
– Не… э-эле… – в уголке рта показалась темная капля крови.
– Я не понимаю, – уже не сдерживая слез, взмолилась я. – Потерпи немножко. Сейчас придет доктор и все будет хорошо. Федор Иванович! Федор Иванович! Кто-нибудь! – взорвалась криками в сторону двери.
Девочка открывала и закрывала рот. Сухие трещинки ее губ заполнились красным.
Я нагнулась к лицу ребенка так близко, что могла с уверенностью сосчитать количество веснушек на крыле ее носа. Припала ухом в паре сантиметрах от губ. Застыла в ожидании. Возможно, девочка скажет, кто виновен в том, что с ней случилось?
– Э-эле… элемент, – тяжело прохрипела она. – Не дай… ему пол-лучить си... гхх… лу.
Девочка сипло вдохнула, замолкла и надорвалась безумным кашлем. Брызги крови взметнулись в воздух и мелкой сеткой осели на моей одежде, груди и лице.
Я отшатнулась.
Холодные пальцы разжались, выпустив саднящее запястье.
– Я не понимаю!
Комнату заполнил резкий писк датчика. Пульс замер тонкой линией.
Я кинулась к ребенку, сложила ладони накрест и надавила на грудину. Раз, два, три. Пальцами раздвинула плотно сомкнутые губы и вдохнула. Писк не прекращался.
– Не смей, – процедила я, продолжая непрямой массаж сердца.
Раз, два, три. Вдох. Раз, два, три. Вдох. Раз, два, три.
Под руками что-то хрустнуло.
– Не смей! – слезы брызнули из глаз.
Раз, два, три. Вдох. Раз, два…
Осознание случившегося навалилось и сдавило грудь. Мои руки опустились, безвольно повисли вдоль тела. Я отступила на пару шагов, не в силах заставить себя не смотреть на милые черты лица, что заострилось, темный ворох волос и грудь, что больше не вздымалась.
Более всего меня пугала неправильность происходящего. Нет! Так быть не должно!
Подскочив к медицинскому столику, я набрала адреналин в шприц и всадила иглу прямо в грудь девочки. Нажала поршень. Вынула шприц. Вытерла сопли вперемешку со слезами и замерла, надеясь, что я попала в сердце.
Датчик продолжал надрываться. Ничего не происходило.
– Какой срок реанимации?!